Сила дыхания. Дыхательные практики, которые меняют тело, эмоции и жизнь - Дарья Валерьевна Алберт

Он слегка напрягся:

– Звучит не слишком вдохновляюще. Мне нравится состояние, когда я не в депрессии.

У меня уже не было сомнений. Мой тест на скучное упражнение сделал свое дело – нервная система Тимофея сразу же себя выдала. Тимофей был типичным представителем людей, не слезающих с эмоциональных качелей. Как правило, люди с такой нервной системой даже не осознают, что происходит. Для них, как это было для Тимофея, их приподнятое настроение – это желаемая норма. Они видят проблему только в моментах, когда лежат пластом и теряют силы.

В подобных случаях работа должна фокусироваться не на депрессивных эпизодах, а на периодах эйфории. Депрессия здесь – не первопричина, а компенсация. Это откат тела после состояния, в котором человек прожигает все свои внутренние ресурсы, а затем буквально падает вниз – в эмоциональную яму. Там тело вынуждено отдыхать как умеет, накапливая силы для следующего марш-броска.

Подсознание таких людей постоянно находится в поиске новой дозы яркости – состояний, в которых им хорошо, мощно, живо. И почти что никогда они не задерживаются там, где стабильно. Их кидает из одной крайности в другую. Им нравится там, где хорошо, но расплата за это им совсем не по душе. Именно по этой причине у них часто проявляются зависимости – в прошлом или настоящем.

Это и был мой следующий, не самый деликатный, но важный вопрос к Тимофею. Ответ оказался утвердительным: он действительно два года употреблял. Ему удалось выбраться, но след остался – его зависимая нервная система все еще стремилась к тому, чтобы жить там, на вершине, но уже без срыва в прежнюю форму зависимости.

В таких случаях в ход обычно идут экстремальные виды спорта, захватывающие развлечения вроде «привяжи себя к крылу самолета и полетай над горами» или же эмоциональные качели, которые легко найти, например, в драматичных созависимых отношениях. Все, что способно раскачать амплитуду ощущений и хоть ненадолго вытянуть из серой обыденности, воспринимается как привлекательное. Причем человек чаще всего не осознает этого выбора – решения принимает подсознание, ведомое телесной памятью и дофаминовой тягой.

Именно так и было у Тимофея: отношения с регулярными яркими ссорами, а после с не менее яркими примирениями, путешествия во все уголки мира, экстремальные развлечения и интенсивные спортивные тренировки.

Так случилось и с дыханием. После нашей первой встречи Тимофей был воодушевлен: предложенные дыхательные упражнения вызвали в теле множество ощущений – то что нужно. Компенсированная гипервентиляция перевела его нервную систему в привычный режим сильной стимуляции, за которой следует резкое торможение. Амплитуда состояний снова раскачивалась: от интенсивного глубокого дыхания до полной остановки. А вот скучное упражнение из домашнего задания совсем не зашло. Именно такие люди с зависимой, нестабильной регуляцией нервной системы чаще всего и оказываются постоянными участниками холотропных сессий и других подобных практик.

Я бы попалась в эту ловушку, если бы просто следовала протоколу работы с депрессивными и не наблюдала за реакциями тела. Но именно телесные сигналы и критическое мышление позволили мне не поддаться на поверхностный запрос Тимофея, а увидеть, чего на самом деле ищет его нервная система.

С резкими эмоциональными перепадами сталкиваются не только люди с выраженными зависимостями. Или, точнее сказать, их предпочтения не всегда проявляются в формах, которые принято считать зависимостью. Это может быть что угодно, что дарит яркие ощущения – даже если это происходит на фоне, казалось бы, здоровой активности.

Например, жесткий контроль питания, зацикленность на правилах и запретах, интенсивные физические нагрузки, полное погружение в работу – это тоже часто проявления дисбаланса. Желания стать знаменитым, носить внутреннюю корону или владеть миллиардами тоже бывают признаками нездоровой психики, хоть и поощряются в современном мире (а в их основе часто лежит внутренняя неустойчивость).

С эмоциональными качелями у меня личные счеты: мой папа страдал биполярным расстройством. Эта штука неожиданно завладела им, когда ему было 45 лет. Вся семья жила на пороховой бочке: никогда не знаешь, что будет завтра и куда выстрелит его состояние.

В какие-то дни он не мог встать с кровати или сидел в углу, глядя в пустоту отрешенным взглядом. И не важно, что рядом бегала я, его восьмилетняя дочь, в тревоге спрашивающая: «Папочка, ты тут? Папочка, все хорошо?»

На следующий день все могло резко измениться. Вместо пустого взгляда – горящие, даже немного дикие глаза, и мозг, будто на автопилоте ведущий его к какому-то свершению. Например, ему вдруг приходило в голову покататься на лыжах. Прямо сейчас. И было не важно, что у семьи другие планы и что рядом люди, которые от него зависят. По щелчку пальцев его состояние перескакивало из одной крайности в другую.

Безысходность сменялась эйфорией.

Он собирался за десять минут. Под окном уже стояла заведенная машина. А я с грустными глазами провожала папу, полностью экипированного для покорения гор, в его очередное захватывающее путешествие. Вместе с громко захлопывающейся дверью начинался новый цикл и возникали все те же вопросы: «Что будет дальше? Куда его качнет в ближайшие дни? И сколько это продлится?»

У папы была клиническая ситуация. Тогда, да и сейчас, знаний о биполярном расстройстве немного. Я верю, что даже в таких диагнозах большую роль играют эпигенетика и образ жизни. Как ребенок я не могла повлиять на происходящее. В двухтысячных в России таким состояниям уделяли очень мало внимания. Многие просто не верили маме, что с папой действительно что-то не так, и не воспринимали ситуацию всерьез. А те врачи, что пытались помочь, часто не имели достаточного опыта. Папу спасти не удалось. Он покончил с собой, когда мне было десять. Это была его вторая попытка. Первая – неудачная. Тогда мы с сестрой успели его спасти, пока мама была на работе. Но во второй раз ему удалось.

Биполярное расстройство – это серьезное психическое заболевание, при котором человек переживает чередование двух состояний: глубокой депрессии и эмоционального подъема (мании или гипомании). В депрессивной фазе он ощущает апатию, усталость, потерю интереса к жизни. В маниакальной – переизбыток энергии, бессонницу, желание поступать импульсивно. Это не просто эмоциональные качели или сложный характер, это расстройство, при котором мозг теряет способность регулировать эмоции и энергию. Это клиническое состояние, требующее внимания и профессионального подхода.

Эпигенетика – это раздел биологии, который изучает изменения в работе генов, не связанные