Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин
Как по множеству непредвидимых случаев невозможно сделать на каждый положительных наставлений, я не распространю оных более; надеюсь, что каждый сын отечества почтится выполнить долг свой славным образом»[111].
Этот план не являлся импровизацией, он формировался в уме флотоводца на протяжении нескольких месяцев. Так, в инструкции на случай сражения с султанским флотом от 16 апреля вице-адмирал уже высказал многие сходные мысли[112].
Как уже говорилось выше, Дмитрий Николаевич отдавал себе отчет в том, что он отказывается от полного контроля за ходом баталии. Очень многое будет зависеть от воли, решительности и инициативы командиров кораблей. Адмирал сознательно уходил от привычной линейной тактики в пользу действий отдельными отрядами, ведущими бой на свой страх и риск. Думается, Сенявин осознанно использовал тактические приемы, ранее так или иначе применявшиеся Ушаковым и Нельсоном.
Кроме того, русский флотоводец строил свой замысел, исходя из понимания главных недостатков военно-морских сил Османской империи. Зная по предыдущим столкновениям с турками, что гибель или выход из боя командующего деморализует султанских военных моряков, а в присутствии своих адмиралов они способны драться стойко, Сенявин целенаправленно сосредоточивал превосходящие силы против вражеских флагманов. Выбить адмиральские корабли неприятеля — вот главная цель начального этапа битвы. Затем система организованного сопротивления турок должна затрещать по швам, и самостоятельным отрядам русских кораблей останется лишь упорно добивать своих «оппонентов».
Далее: Сенявин рассчитывал, что турецкий арьергард, ввод которого в дело мог бы, вероятно, переломить ход битвы, среагирует на угрозу собственным флагманам слишком медленно, что турки будут действовать неповоротливо и не успеют оттащить русские отряды от адмиральских кораблей. Иначе говоря, вице-адмирал был уверен: турки проявят безынициативность — в противоположность его собственным подчиненным.
Наконец, последнее: Сенявин требовал от своих младших командиров действовать вразрез с их боевым опытом, пусть и весьма скудным, пусть и полузабытым. Им предстояло сократить дистанцию до предела и биться с врагом на расстоянии, которое считалось в ту пору гибельно опасным. Вице-адмирал не сомневался, что у командиров русских кораблей нервы выдержат такую психологическую нагрузку и приказ его будет выполнен. А значит, уповал на их высокую дисциплину, не говоря уже об отваге.
Резюмируя: Дмитрий Николаевич проявлял огромное доверие к своим офицерам. Сенявин уже провел с ними на Адриатике успешную, наполненную чередой малых успехов кампанию 1806 года, хорошо знал их достоинства и недостатки. Следовательно, был уверен — не подведут. Рассчитывал перейти с ними от микропобед к подлинному триумфу. Действовать подобным образом может лишь тот военачальник, коего с подчиненными связывают узы братства, а не одной только субординации...
Помимо голого расчета в действиях Сенявина видна неподдельная рыцарственность и высота помыслов, присущая сильной личности.
Турецкие корабли быстро и умело выстроились в боевую линию, двигавшуюся на норд. Прежняя пассивность Сейди-Али сменилась решительностью. Османский флотоводец показывал: он готов принять бой!
По словам Броневского, три неприятельских флагмана встали в центре.
Но у турок в этом сражении было не три, а четыре флагманских адмиральских корабля, на что справедливо указывает А.А. Лебедев[113]. Все они — линейные корабли «Тавус-и-Бахри», «Седд-уль-Бахир», «Месудийе», «Анкай-и-Бахри», вставшие один за другим именно в таком порядке, — составили центр линии. Два других линейных корабля составили авангард, еще три — арьергард турецкого построения. Еще один линейный корабль, как уже говорилось, «обсервационный», вступил в сражение позднее, на финальной его стадии.
«Большие фрегаты» неприятельские, по словам Броневского, «тоже были в линии»[114].
Фраза эта ставит разом несколько серьезных вопросов. Во-первых, что за «большие фрегаты»? Несомненно, речь идет о «Бедр-и-Зафер» и «Мескен-и-Гази» — пятидесятипушечниках. Возможно, о «Фук-и-Зафер», который также предположительно мог быть вооружен 50 орудиями. Об остальных фрегатах и крупных корветах («Метелин») остается только гадать: где они встали в линию? заняли арьергардную позицию или же были поставлены в авангарде? или вовсе образовали свою особую, вторую линию (за основным боевым строем), которая могла бить из пушек в интервалы между линейными кораблями? Неясно.
Скорее всего, речь идет об особой второй линии, выстроенной за линейными кораблями и предназначенной для их поддержки по ситуации, а также стрельбы в интервалы: во время сражения русские линейные корабли сталкивались в основной боевой линии только с такими же линейными кораблями турок, и лишь время от времени к туркам подходил на подмогу фрегат или менее значительная боевая единица. Таким образом, очевидно, фрегаты были поставлены турками во второй линии, шедшей параллельно основной.
По аналогичному мнению О. Щербачева, «фрегаты были во второй линии, вплотную к [линейным] кораблям, из них три — в авангарде и два — в арьергарде. Корветы и бриги держались под ветром у главных сил»[115].
Глава 7.
Ход битвы 19 июня 1807 года
Эскадры открыли боевые действия утром 19 июня в начале 9-го часа, находясь «от Афонского мыса в 18, а от N (северной. — Авт.) оконечности Лемноса в 12 милях итальянских»[116].
Столкновение началось под легкий ост-норд-ост силой в 3–4 балла («ветер брамсельный тихий»[117]). Турецкая линия баталии выстроилась в общем направлении на норд, русские корабли приближались к ней с норд-оста, затем сделали плавный поворот и атаковали с оста.
Угол атаки — близкий к 90 градусам, что напоминает такую же атаку русской эскадры графа Орлова в Хиосском сражении 1770 года[118]. Маневр — рискованный: на начальной стадии боя султанские корабли бьют по русским продольными залпами, что гарантирует последним тяжелые повреждения, притом фактически безответно; лишь потом происходит поворот русских боевых единиц на параллельный курс, а вместе с тем начинается равная артиллерийская борьба. Зато сенявинская эскадра быстро развертывается на старте баталии, а также обеспечивает себе выгодное направление для давления на неприятельскую боевую линию.
В русские бортовые орудия для первого залпа зарядили по два ядра[119].
Первый эпизод сражения — упорная артиллерийская борьба обеих сторон, длившаяся около двух
