Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин

Глава 5.

Гамбитная тактика адмирала Сенявина

Д.Н. Сенявин вел с турками очень рискованную игру. Используя шахматную терминологию, ее можно назвать гамбитным стилем.

Вице-адмирал выманивал султанский флот из Дарданелл, всеми силами стараясь навязать ему решающее столкновение. Русская эскадра уступала туркам и в количестве боевых единиц, и — весьма заметно! — в мощи бортового залпа. Она даже проигрывала в качестве кораблей и орудий. У турок имелось еще одно материально-техническое преимущество: им было рукой подать до операционной базы. А значит, до места, где они могли отремонтировать корабли, пополнить экипажи, нагрузить трюмы новой порцией боеприпасов и провизии. Четыре флотоводца в адмиральском чине надзирали за дисциплиной и боевым духом на султанском флоте; за их спиной угадывался сам всемогущий султан, господин над жизнью и смертью османских моряков. А Дмитрий Николаевич, зная все это, жертвовал то пешку, то фигуру, разжигая аппетиты врага. Он легко отдал противнику итоги лемносской операции, начавшейся успешно. Когда этого не хватило, вице-адмирал подставил неприятелю под удар собственную операционную базу — Тенедос. А ведь с ее потерей положение русской эскадры резко ухудшилось бы...

На чем строился его расчет? Почему русский флотоводец, проигрывая туркам, казалось бы, по всем параметрам, избрал весьма дерзкую и опасную стратегию — вызывал их на бой, если не сказать — заманивал?

Дмитрий Николаевич имел два козыря.

Во-первых, себя самого, вернее, собственный тактический дар и личную храбрость. Он встречался с турецкими адмиралами в бою, видел, как бил их Ф.Ф. Ушаков, и, надо полагать, имел полную уверенность в том, что разобьет тех же персон не хуже Ушакова.

Во-вторых, Сенявин рассчитывал на отвагу, искусство, дисциплину своих офицеров. И вот это, наверное, главное.

Во времена Екатерины II Российская империя резко усилила темпы строительства крупных боевых кораблей, создала совершенно новый флот на Черном море и, кроме того, вырастила два поколения хороших морских военачальников. Иначе говоря, вырастила военно-морскую элиту достойного качества. Не столь уж многие великие державы того времени могли похвастаться тем, что они располагают национальной военно-морской элитой, то есть сообществом военных моряков-профессионалов, способных передавать свой опыт новым поколениям соотечественников. А Российская империя к рубежу XVIII–XIX столетий обладала подобным сообществом. Она даже располагала двумя самостоятельными школами военно-морского искусства: старой балтийской и молодой черноморской.

Представители русской морской элиты, пусть и не идеальные, пусть и недостаточно опытные по части эскадренных сражений, выглядели в глазах Сенявина на порядок лучше, нежели их турецкие коллеги. В противном случае русский флотоводец вряд ли искал бы сражения с неприятелем. Скорее ему впору было бы прятаться от турок...

Ставя перед своими офицерами задачи на бой, Сенявин вновь рискнул, избрав тактический рисунок, предполагавший очень большую самостоятельность для младших флагманов и командиров кораблей[101]. Он отчетливо понимал, что не сможет жестко контролировать ход баталии от начала до конца: разработанный им план предполагал действия несколькими самостоятельными отрядами, притом часть их должна была вести бой в отдалении от флагмана, а значит, отдать ей какой-либо приказ с помощью флажных сигналов командующему представлялось затруднительным. Сенявин так же хорошо понимал, в сколь опасное положение ставит себя самого и флагманский корабль: ему предстояло сражаться на изрядном расстоянии от основных сил эскадры. Следовательно, Дмитрий Николаевич рассчитывал на то, что

а) его распоряжения будут выполнены офицерами даже в тот момент, когда он не сможет контролировать их выполнение;

б) его замысел на бой будет реализован, даже если он сам погибнет;

в) его офицеры проявят достаточно инициативы и командных умений, если сражение пойдет «не по плану».

Как выяснилось, не напрасно рассчитывал.

Глава 6.

Обнаружение неприятеля. Планирование битвы

Отбыв от Тенедоса, Сенявин не знал, где искать неприятеля.

Штабные чины предполагали, что турецкие корабли отправились к Митилене[102], то есть южнее.

Но адмирал повел русскую эскадру к северу, к острову Имброс, и «ввечеру, находясь против острова Лемноса… в 10 верстах, до полуночи продержал… в дрейфе, а потом под малыми парусами спустился к Лемносу»[103]. Надо полагать, Дмитрий Николаевич рассудил, что турецкий флотоводец, проявивший себя в бою при Дарданеллах пассивно, и в дальнейшем будет держаться весьма осторожной тактики, а значит, далеко от Дарданелльского пролива и собственных баз уходить не решится; в любом случае лучше всего поджидать его неподалеку от входа в пролив, блокируя пути для возвращения.

Экипажи провели ночь в полной готовности к бою. Комендоры спали у пушек, не раздеваясь[104].

Здравый образ действий Сенявина полностью оправдал себя: противник от русской эскадры не ушел. На рассвете 19 июня, в 5:15, был обнаружен сначала один линейный корабль турок на ветре («Килит-Бахри»), затем основные силы, состоящие из 9 линейных кораблей, «5-ти больших фрегатов, 3-х шлюпов и 2-х бригов» — под ветром[105]. Последние стояли на якоре неподалеку от той же лемносской крепости, которую двумя неделями ранее пытался взять А.С. Грейг.

Какое-то время на русской эскадре опасались, что турки атакуют ее буксируемыми брандерами, а потому между 6:15 и 7:00 спустили на воду гребные суда для перехвата брандеров[106]. Впрочем, турецкие флотоводцы на подобную атаку не осмелились.

Русский адмирал приказал поставить все паруса и спускаться на неприятеля. На эскадре царило настроение радости: турок удалось выманить в открытое море, теперь они не имели ни малейшей возможности отказаться от генерального сражения. «Офицеры поздравляли друг друга со счастьем сразиться с неприятелем»[107]? как пишет морской офицер В.Б. Броневский, воевавший с турками на эскадре Сенявина[108]. Другой офицер сенявинской эскадры, П.И. Панафидин, рассказывает о преддверии боя то же самое, только в других словах: «С зарею 19 июня увидели турецкий флот; общая радость была на флоте. Никогда не забуду, как Д.А. Лукин поздравил меня, когда я вышел на шканцы, что флот турецкий открылся»[109].

Боевой дух команд был силен, русские моряки не сомневались в победе.

Незадолго до сражения Д.Н. Сенявин отдал краткий приказ, где содержалась инструкция для командиров его кораблей:

«Обстоятельства обязывают нас дать решительное сражение, но покуда флагманы неприятельские не будут разбиты сильно, до тех пор ожидать должно сражения весьма упорного, посему сделать нападение следующим образом: по числу неприятельских адмиралов, чтобы каждого атаковать двумя нашими, назначаются корабли: "Рафаил" с "Сильным", Селафаил" с "Уриилом" и "Мощный" с "Ярославом". По сигналу № 3 при французском гюйсе немедленно спускаться сим кораблям на флагманов неприятельских и атаковать их со всевозможною решительностию, как можно ближе, отнюдь не боясь,