Против ненависти - Каролин Эмке

надлежит покорно унижаться и терпеть оскорбления. «Это должно закончиться сегодня» – то есть хватит делать из нас невидимок или чудовищ, хватит «не замечать» и швырять на землю, как того мальчика в метро, хватит выдумывать, что такие люди, как Эрик Гарнер, опасны, ведь вот он уже лежит без сознания на земле, скованный наручниками.

Наверное, меня это особенно задело, поскольку Эрик Гарнер запомнился мне более всего не столько как неподвижное тело, придавленное к земле тяжестью нескольких полицейских, не столько как тот, кто задыхается перед смертью: «Я не могу дышать», но в больше степени как тот, кто осмелился заявить: «Я от этого устал! Это должно закончиться сегодня!» – кто пытается тем самым прервать историю вечных проверок и арестов, давнюю историю «черного» страха перед «белым» полицейским насилием. В восклицании «я не могу дышать» звучат боль и предсмертные мучения, с этим хрипом Гарнер и вошел в историю Соединенных Штатов. Этот предсмертный хрип вполне сойдет за обвинение в полицейском насилии, типичном для этой страны. Каждый из тех офицеров полиции слышал этот хрип: «Я не могу дышать», но им это было безразлично: может ли чернокожий дышать или нет, может ли он умереть – им, видимо, все равно. Такое безразличие может позволить себе только тот, кому не грозит серьезное наказание.

Фраза «это должно закончиться сегодня», напротив, имеет в виду не только сам конкретный момент жестокого обращения, но и вековую ненависть, которая хоть и давно остыла, но по-прежнему содержится в институциональных практиках расистского ущемления и отчуждения. «Это должно закончиться сегодня» также имеет в виду общество, которое тупо веками терпит эту ненависть, привыкло к ней, приноровилось, приспособилось как к неизбежному злу, которое не подлежит изменениям, ведь у него такая старинная традиция! В своем «это должно закончиться сегодня» Эрик Гарнер также заявляет о достоинстве индивидуума, который больше не позволит лишить себя этого достоинства.

И именно это достоинство должны защищать все: «Это должно закончиться сегодня» – эта ненависть, это насилие, на Статен-Айленде или в Клаузнице. «Это должно закончиться сегодня» – популистские аффекты, возведенные в ранг политических аргументов, риторические фигуры вроде «страх» и «беспокойство», которые прикрывают голый расизм. «Это должно закончиться сегодня» – публичный дискурс, в котором любой морок, всякое внутреннее убожество, истерические теории заговоров и прочий бред вдруг стали считаться чем-то неприкосновенным, подлинным, ценным и не подлежат никакой конструктивной критике, здравому смыслу, не допускают никакой рефлексии, размышлений или сочувствия и эмпатии по отношению к кому-либо «другому». «Это должно закончиться сегодня» – протест против систем ценностей, которые пропагандируют и распространяют ненависть, против того, чтобы клеймить любое отклонение от так называемой нормы, против социального выдавливания и отчуждения. «Это должно закончиться сегодня» – внутреннее убеждение, которое приводит к протесту против того, что некоторых «не замечают» и сбивают с ног, не считая нужным ни помочь, ни извиниться.

2. Однородный – Естественный – Чистый

Дом – то, откуда выходят в дорогу

Мы старимся,

И мир становится все незнакомее, усложняются ритмы[67].

Г. С. Эллиот. Четыре квартета

Книга Судей рассказывает старую и до сих пор актуальную историю о разделении на «своих» и «чужих»: «Галаадитяне захватили мелкие места, где люди переправлялись через реку Иордан. Когда кто-то из уцелевших ефремлян спрашивал разрешения переправиться через реку, жители Галаада спрашивали его: „Не ефремлянин ли ты?“, и если он отвечал, что нет, они просили его сказать слово „шибболет“. Ефремляне не могли правильно произнести это слово и говорили „сибболет“. Так жители Галаада узнавали ефремлян и убивали их у переправ. Они убили тогда сорок две тысячи ефремлян» (Книга Судей, 12, 5–6).

Таким образом, одно только слово «шибболет» (на иврите «колос») должно решить, кому разрешено перешагнуть порог, кто свой, а кто чужой. Недостаточно желания, недостаточно отказаться от собственного происхождения и родины. Есть слово-проверка «шибболет», которое одни могут произнести как надо, а другие нет, и тогда случай решает, кто будет объявлен другом, а кто нет. Слово-пароль, отделяющий «мы» от «они», «своих» от «чужих».

Для ефремлян, как говорится в Книге Судей, задача была экзистенциально неразрешимой. Их пропуск через реку Иордан зависел от крошечной детали: от «ш» в слове «шибболет». Они произнесли пароль неправильно. Выдали себя, не заметив (снова) закодированной проверки[68]. Таким образом, принадлежность – это то, что дано одним и не дано другим. Ефремлянам, очевидно, не дано. Они не способны ни выучить этого, ни усвоить. Дается лишь одна попытка решить неразрешимую задачу. В древней истории нет больше ни намека на то, что еще могло бы определить принадлежность к галаадитянам. Никаких религиозных или культурных убеждений, никаких ритуальных привычек или практик, – не упоминается ничего, что могло бы определить их мир и сообщество. Также не приводятся причины, почему ефремляне могут быть неуместны или опасны, никаких прочих причин, препятствующих их интеграции в народ галаадитян. Это произвольное и притом непреодолимое различие – слово «шибболет», одно слово – и человек воспринимается как враг, и его можно убить.

Древняя история «шибболета» актуальна и сегодня, ведь это рассказ о том, как любое общество выдумывает, что ему захочется, чтобы не принимать посторонних, чтобы унизить отдельных индивидуумов или целые группы. Так же действуют современные механизмы антилиберального или фанатического мышления. Посредством таких механизмов в обществе изобретают нормы и коды, которые якобы определяют единственно правильную форму веры, единственную законную принадлежность к культуре, нации, социальному устройству Эти же механизмы узаконивают в обществе насилие против того, кто нормам не соответствует. Коды могут отличаться, как и последствия их применения, но методы принятия в общество и исключения из него похожи. Насколько общепринятые нормы разделяют или объединяют, отграничивают «нас» от «других», ограничивают социальное признание или гражданские права – бывает по-разному. Иногда эти «шибболеты» «просто» клеймят. А порой оправдывают и даже провоцируют насилие.

Не трудно найти и выявить практики и убеждения, которыми руководствуется социальное или культурное сообщество. Конечно, частные группы или организации устанавливают собственные правила доступа. Так, религиозные сообщества определяют ритуалы и убеждения, отличающие их религию от прочих. Одни соблюдают установленные дни отдыха, другие носят определенную одежду, для некоторых важен ритуал молитвы и милосердное подаяние, те верят в Троицу, эти – в реинкарнацию. Конечно, эти практики или убеждения проводят разделительную черту между теми, кто принадлежит (хочет принадлежать) к данной группе, и теми, кто не принадлежит (не хочет принадлежать). Таким образом, протестанты хотят и могут