Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов
Отмена ограничений и создание новых структур были лишь первыми шагами к нормализации экономической жизни. Подъему производства препятствовал целый ряд проблем. Разрушенная инфраструктура не позволяла экономике функционировать как единый организм. Оккупационные державы с самого начала прилагали значительные усилия, чтобы решить эту проблему. К осени 1945 г. было открыто судоходство по Рейну, к апрелю следующего года расчистили все основные водные пути. Летом 1946 г. была восстановлена железнодорожная сеть, однако, как уже говорилось выше, остро не хватало подвижного состава. В 1947 г. западные оккупационные державы сделали упор на развитие паровозного и вагонного парка, и к следующей зиме вопрос был в целом решен.
Второй проблемой оставалась слабость национальной валюты. Рейхсмарки, хоть и продолжали быть официальным платежным средством, котировались весьма низко. Фиксированные цены лишь поощряли развитие черного рынка. В этой ситуации у предпринимателей было очень мало стимулов расширять производство и продавать свою продукцию. Мотивы для инвестиций отсутствовали, почти отсутствовала и нормальная банковская деятельность, которая позволила бы концентрировать капитал для развития производства. Проблемы с закупкой сырья, особенно иностранного, тоже никуда не исчезли. Поскольку экспорт шел через специальные структуры, созданные оккупационными державами, и строжайше регулировался, его объемы оставались мизерными. В 1947 г. стоимость западногерманского экспорта составила всего 5 процентов от стоимости германского экспорта 1936 г. Оплачивать импорт в этих условиях оказалось практически невозможно; к примеру, пришлось отказаться от закупок качественной шведской железной руды.
Тем не менее с 1947 г. общая экономическая ситуация начала медленно, но верно улучшаться. Естественно, обычные граждане почувствовали это далеко не сразу. Более того, зима 1947–1948 гг. оказалась лишь немногим лучше предыдущей – удовлетворительно решить продовольственный вопрос так и не удалось. Это привело к новой волне протестов в западногерманских городах. Половина населения американской зоны жаловалась на отсутствие элементарных средств к существованию. Тем не менее уже в 1947 г. опросы зафиксировали рост экономического оптимизма.
В качестве главного рубежа, а иногда и точки отсчета западногерманского «экономического чуда», часто выступает денежная реформа в западных оккупационных зонах, проведенная в июне 1948 г. Ее подготовка началась еще в 1946 г., тогда же в США были отпечатаны новые банкноты. Однако процесс затянулся. Во-первых, американцы некоторое время не теряли надежды договориться с советскими властями о проведении реформы во всей Германии. Во-вторых, просто заменить банкноты было мало: требовалось сделать это так, чтобы добиться максимального экономического эффекта. Задача западных оккупационных держав заключалась в том, чтобы убрать из обращения лишнюю денежную массу, предотвратить инфляцию и создать стимулы для экономического роста.
На финальном этапе к подготовке реформы привлекли группу немецких экспертов. Правда, с ними совещались в основном о деталях конкретной реализации проекта. Немало усилий потребовалось для того, чтобы добиться согласия от французов, которые по-прежнему стремились проводить в своей зоне собственную независимую политику. Тем не менее весной 1948 г. они присоединились к проекту, и в июне был создан первый совместный орган трех западных оккупационных зон – Банк немецких земель (будущий Бундесбанк).
Хотя реформа готовилась в обстановке секретности, утаить шило в мешке было невозможно. Слухи о введении новой твердой валюты множились, и в этой ситуации производители предпочитали придержать товар, чтобы продавать его уже за новые марки. Поскольку никто не знал, как именно будет проходить обмен денег, каждый избирал свою собственную стратегию спасения сбережений. Одни несли наличные в банки, другие, наоборот, снимали со счета все. Едва ли не самую разумную позицию заняли те, кто в условиях неопределенности решил просто пропить свои рейхсмарки: бары в немецких городах ломились от посетителей.
Условия реформы были просты. 20 июня каждый немец мог обменять 40 рейхсмарок на 40 новеньких дойчемарок – немецких марок. Еще 20 марок можно было обменять спустя несколько недель. Работодатели получали в свое распоряжение по 60 новых марок на каждого работника, чтобы иметь возможность выплатить зарплату. Банковские депозиты и кредиты пересчитывались в пропорции 1:10. При этом половина и так на порядок похудевшего вклада отправлялась на блокированный счет, где впоследствии теряла еще 70 процентов. В итоге каждые 100 рейхсмарок в банке превращались в 6,5 новых марки.
Реформу поначалу встретили весьма неоднозначно. Больше половины западных немцев считали ее несправедливой. Действительно, условия обмена денег оказались крайне невыгодными для обладателей накоплений и благоприятными для владельцев бизнеса, которым фактически списывались кредиты, пересчитываемые примерно по той же методике, что и вклады. Однако задача реформы заключалась не в том, чтобы установить всеобщую справедливость и равномерно распределить тяготы. Как уже говорилось выше, главной целью был запуск экономики; заранее заложенный в схему дефицит ликвидности должен был заставить предпринимателей активнее продавать свои товары и расширять производство, а работников – больше и интенсивнее трудиться. В значительной степени этот расчет сработал: промышленное производство в английской и американской зонах выросло за второе полугодие в полтора раза (хотя его уровень все еще составлял три четверти довоенного).
Одновременно с проведением денежной реформы в Бизонии были введены свободные цены – целиком и полностью инициатива Людвига Эрхарда, которую оккупационные власти встретили с некоторым недовольством. Легендарным стал диалог между Эрхардом и Клеем. Когда американский генерал, нахмурив брови, спросил, по какому праву немец меняет правила, установленные оккупационной администрацией, Эрхард с широкой улыбкой поправил собеседника: он их не изменил, а отменил. «Но все мои советники против!» – воскликнул Клей. «Мои тоже», – еще шире улыбнулся Эрхард. Действительно, идею либерализации цен поддерживали немногие – даже притом что цены на такие жизненно необходимые вещи, как продукты и коммунальные услуги, регулировались еще на протяжении нескольких лет. Эрхард оказался объектом жесткой критики и на какое-то время стал едва ли не самым ненавистным человеком в стране. На него яростно нападали социал-демократы, и даже такой далекий от любых левых идей человек, как графиня Марион Дёнхофф, называла его политику абсурдной и предрекала экономическую катастрофу. В западногерманском обществе было распространено недоверие к свободному рынку, сильная регулирующая рука государства считалась необходимой.
Денежная реформа 1948 г. оказалась вскоре окружена множеством мифов. В сознании потомков она предстала рубежным событием, в одночасье завершившим трудный послевоенный период и открывшим эру «экономического чуда». Дефицит и черный рынок мгновенно остались в прошлом, прилавки словно по мановению волшебной палочки
