Заря над пеплом - Роберта Каган

– Извини. Но я хочу спать, – сказала она, отворачиваясь от него.

Эрнсту хотелось верить, что все в порядке. Очень, очень хотелось, но в глубине души он знал, что его жена не больна. Знал, что эту болезнь не исцелить никаким лекарством. Жизель, его драгоценная прекрасная Жизель, теряла к нему интерес. И он был практически уверен, что дело в Отто. Услышав, как она мерно задышала, Эрнст понял, что Жизель спит. «Мне надо отдохнуть», – сказал он себе, но заснуть не получалось. Стоило ему закрыть глаза, как он видел свою жену в объятиях Отто, такого красивого и обаятельного. Отто, превратившего его детские годы в ад. Его Жизель, идеальная и прекрасная. Вместе они будут казаться идеальной парой. Но Эрнст знал правду. Он прекрасно разбирался в человеческой природе. И был уверен, что Отто не воспринимает Жизель всерьез.

Эрнст страдал, потому что Отто мучил его в детстве, и сейчас он был уверен – его жестокость никуда с тех пор не делась. Когда они были детьми, Отто проявлял ее открыто, издеваясь над Эрнстом и подстрекая других детей поступать так же. Но теперь, когда Отто стал старше, эта жестокость приобрела более изощренные формы. В университете Эрнст повидал немало парней вроде него. И всегда старался держаться от них подальше. Он видел, как, вырастая, они переставали преследовать более слабых мужчин. Их интерес переключался на женщин. Они затаскивали их в постель и коллекционировали свои победы.

«Я не могу остановить эту лавину. Я теряю Жизель. С того дня, как мы встретились, я жил будто во сне. Всегда чувствовал, что недостаточно хорош для нее. И в глубине души не верил, что она останется со мной надолго. Но я не думал, что все закончится так быстро. Предполагал, что, если буду удовлетворять все ее капризы, она продержится несколько лет, прежде чем меня бросить. И, что еще хуже, она увлечена мужчиной, которого я ненавижу. И я не знаю, что мне делать. Я совсем разбит».

Он налил себе стакан виски и медленно выпил, сидя у окна. Ему вспомнился рыжеволосый мальчик, которому Менгеле сделал укол. «Наверное, ему уже очень плохо, – подумал Эрнст и покачал головой. – Наверняка его бедняжка-брат очень тоскует. Не могу поверить, что занимаюсь такой отвратительной работой. Если Жизель меня бросит – а я всем сердцем надеюсь, что она этого не сделает, – но, если это произойдет, я сразу же уволюсь. Я не могу жить без нее. Знаю, в мире нет для меня другой женщины. Жизель всегда будет в моем сердце. Но, даже если у меня не будет любви и я буду жить совсем один, я все-таки смогу использовать свою медицинскую лицензию по назначению, как всегда планировал – чтобы помогать и лечить. Я уеду из этого кошмарного места. Уеду от Менгеле и его садистских экспериментов и поселюсь в какой-нибудь маленькой деревне, где буду вести тихую жизнь сельского врача».

Глава 27

С большой печалью Эрнст обнаружил, что был прав насчет рыжеволосого мальчика. Прежде чем начать обход на следующе утро, он зашел в госпиталь проведать его. В Аушвице повсюду отвратительно пахло. Но вонь болезни и заражения, окружавшая ребенка, была просто невыносимой. Он лежал в собственной рвоте и испражнениях. «Он болен, очень болен». Эрнст пощупал лоб ребенка – тот горел в лихорадке. «Ужасно, что бедному мальчику приходится так страдать, – думал Эрнст, вытирая ему лицо влажным полотенцем. – Если я не помою его, медсестры точно не станут этого делать. Они бросят больного лежать так». Последнее, чем Эрнсту хотелось заниматься, это убирать за больным. Но он настолько сочувствовал умирающему мальчику, что вымыл его. Закончив, он быстро прошел в кабинет Менгеле.

– М-мальчик, которого в-вчера з-заразили тифом, умирает. Если вы планируете применить лекарство, я бы советовал поторопиться.

– Советуете, значит, поторопиться? – насмешливо переспросил Менгеле. – А вы не такой трус, каким кажетесь, Нейдер. Вам хватает духу указывать мне, что делать.

Эрнст втянул воздух сквозь стиснутые зубы. «Я забылся. Мне надо быть осторожнее. Я его разозлил. Теперь надо найти способ его успокоить, или я стану следующей жертвой. Может, он меня и не убьет, хотя и мог бы, но в его власти наказать меня, причинив вред Шошане и ее сестрам».

– Извините, д-доктор Менгеле, если в-вам показалось, что я указываю. Я никогда бы этого не сделал. Я просто х-хотел проинформировать вас, что б-болезнь зашла далеко, на случай если вы не в курсе. Я знаю, что вы собирались испытать лекарство, и р-решил, что, возможно, сейчас подходящее время.

– Хм… Понятно, – сказал Менгеле и зевнул. – Да, посмотрим. Может, сегодня после обеда.

«Осторожнее!» – напомнил себе Эрнст.

– Я понимаю. Но, при всем уважении, после обеда может быть поздно. У него очень тяжелый случай тифа. Я ходил проверить его сегодня утром, и выглядит он плохо.

– Ну, может, я его просто умерщвлю. У нас сколько угодно других. Можем использовать другую пару близнецов. Я велел Отто сообщить близнецу подопытного, что его брат умирает. Я наблюдал за ним через стекло. Кажется, он уже знал об этом – еще до того, как Отто сообщил новость. Отто утверждает, что у него даже появились фантомные симптомы. Вы представляете? Захватывающе, не правда ли? Должен признать, меня всегда интересовало, как близнецы, даже разлученные, чувствуют, когда другой в паре заболевает или умирает.

– Да уж. Захватывающе, – без всякого энтузиазма произнес Эрнст. Он не стал повторно напоминать о рыжеволосом мальчике, но ему было очень его жаль. Тем не менее он не мог избавиться от неотступной мысли о том, что сестры Шошаны будут следующими.

Глава 28

Жизель возбужденно рылась в шкафу. Она хотела быть уверена, что на ней идеальное платье, которое максимально выгодно подчеркивает налитую грудь и изгиб бедер. Сегодня она должна была встретиться с Отто за обедом и стремилась выглядеть как можно лучше. «Пусть я и собираюсь остаться верной мужу, я все равно хочу, чтобы Отто нашел меня сногсшибательной». Прошлым вечером она заколола свои длинные золотистые волосы шпильками, чтобы уложить их в волны. Теперь, когда она вытащила шпильки и ей на плечи упали изящные завитки, Жизель улыбнулась своему отражению. Она собрала волосы над ухом перламутровым гребнем, который подарил ей Эрнст. Нанесла немного туши, помады и румян. Закончив, оглядела себя в зеркале и сказала вслух самой себе: «Я великолепна». Потом подмигнула своему отражению и хихикнула.

Цвет платья, которое она выбрала,