Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

открылись читальный зал и социальный центр Лиги, газета Chicago Defender[1010] отметила их «хорошо подобранную библиотеку, особенно по истории, биографиям, художественной и расовой литературе», включая газеты и журналы. Шесть недель спустя Defender провозгласила центр «одним из лучших читальных залов в городе, особенно для мужчин и мальчиков»[1011]. Центр, в котором работали штатный помощник и молодые добровольцы-мужчины, был открыт с 09:00 до 22:00. Неизвестно, уберег ли читальный зал «мальчиков, девочек и мужчин без гроша в кармане» от того, чтобы стать обузой для общества, как утверждалось в отчете 1916 года, но для тех, у кого было свободное время, она предлагала место, где можно почитать, написать что-то или сыграть в шашки. Новость о том, что более 300 человек посетили читальный зал за неделю, когда в феврале установилась плохая погода, поднимает вопрос о том, насколько велик был интерес к чтению, а насколько – к тому, чтобы согреться[1012]. Но так или иначе, читальный зал осуществлял цели своей основательницы.

Лига негритянского сообщества предлагала не только место для чтения и письма. Благодаря первоначальному финансированию от некоего белого филантропа организация в период своего расцвета предоставляла жилье для мужчин (над читальным залом), еду для голодных (талоны в близлежащий ресторан) и, через бюро по трудоустройству, работу для тех, кто ее искал. Помимо того, что читальный зал служил местом встреч для многих женских афроамериканских организаций, в нем проходила серия воскресных лекций с участием таких знаменитостей, как Джейн Аддамс, выдающийся чернокожий физиолог Эрнест Джаст и журналист и радикальный активист Уильям Монро Троттер. Среди выступающих был также проводник компании «Пуллман», который потерял работу за попытку организовать своих коллег в профсоюз. Кроме того, проводились занятия, посвященные политике в избирательных округах, белому рабству (похищению женщин с целью проституции) и вторжению США в Мексику в 1916 году. Прежде всего, организация стала стартовой площадкой для многочисленных инициатив Уэллс-Барнетт, включая ее борьбу против линчевания и усилия по правовому обеспечению для афроамериканцев, особенно заключенных. Лига негритянского сообщества вместе с другими группами успешно выступала против закона штата Иллинойс о сегрегации в общественном транспорте (согласно The Chicago Defender, Уэллс-Барнетт «все время была на передовой»), социальной сегрегации чернокожих учеников в средней школе Венделла Филлипса и законопроекта конгресса о запрете межрасовых браков в Вашингтоне, округ Колумбия[1013].

Лига негритянского сообщества и ее лидер также воевали по обеим сторонам культурного фронта. С одной стороны, они продвигали афроамериканскую культуру и историю, а с другой – протестовали против действий, унижающих чернокожих. На первом направлении Уэллс-Барнетт с мужем организовали успешную выставку работ афроамериканского художника Уильяма А. Харпера в престижном Чикагском институте искусств (The Art Institute of Chicago) в 1910 году[1014]. В более широком масштабе Лига спонсировала оркестр и Хор освобождения (или товарищества) (The Emancipation (or Fellowship) Chorus) из сотни голосов, который исполнял негритянские народные песни, а также «музыку великих мастеров»[1015]. Уэллс-Барнетт особенно гордилась хором, который выступал на ежегодных празднованиях дня Линкольна и дня Дугласа. И каждый год первого января Лига отмечала День освобождения[1016]. В 1913 году организация объединила усилия с другими группами для проведения впечатляющего празднования пятидесятой годовщины этой исторической вехи.

Помимо продвижения афроамериканской культуры, с помощью Лиги негритянского сообщества Уэллс-Барнетт также организовывала протесты против расистского изображения чернокожих. В 1911 году она возглавляла делегацию, которая безуспешно пыталась помешать премьере пьесы «Грехи отца» (The Sins of the Father) священника Томаса Диксона – младшего, автора подстрекательского романа «Член клана» (The Clansman), в котором афроамериканцы периода Реконструкции были изображены немногим лучше животных, а весь период – как пятно на истории нации. Три года спустя обеспокоенные чикагцы вновь безуспешно пытались добиться запрета на показ блокбастера Дэвида Уорка Гриффита «Рождение нации» (The Birth of a Nation) по мотивам «Члена клана»[1017]. Недовольная результатом протестов, Лига провела собрание, чтобы обсудить вопрос «Что негры могут сделать с “Рождением нации”?»[1018]

Уэллс-Барнетт наиболее четко выразила свои взгляды на негативные последствия расовых стереотипов в статье 1910 года, посвященной афроамериканским женщинам Севера. Хотя они и не были так ущемлены кастовыми предрассудками, как их сестры с Юга, она считала, что они страдали от исключения из «возвышающих и облагораживающих» практик, таких как посещение театра и концертов. По ее мнению, та смелая женщина, которая принимает приглашения на публичные мероприятия, где присутствуют представители обеих рас, «учится быть глухой, немой и слепой к насмешкам, оскорблениям и враждебности». Уэллс-Барнетт объясняла во многом негативное отношение к чернокожим женщинам тем, что белые писатели изображали их лишенными любви к своим семьям. При этом она делала исключение для Стоу, изобразившей материнскую любовь в образе Элизы, которая прошла по льду, чтобы спасти свое дитя от рабства, что Уэллс-Барнетт считала как позитивным, так и реалистичным поступком. Но в целом она полагала, что для того, чтобы исправить положение, афроамериканцы должны писать собственную историю и литературу по той же причине, которую приводили Лев в басне Эзопа и «красный индеец», когда его спросили, почему его народ всегда проигрывает белому человеку: «Потому что истории пишет белый человек»[1019].

Интерес Уэллс-Барнетт к тому, чтобы чернокожие люди рассказывали собственные истории и чтобы молодежь интересовалась своей историей, проявился в ее поддержке ежегодного конкурса эссе на тему афроамериканской культуры. Детали первого конкурса опубликованы в одном из немногих сохранившихся экземпляров газеты The Fellowship Herald[1020], которую Уэллс-Барнетт выпускала и редактировала для Лиги негритянского сообщества в течение нескольких лет, начиная с мая 1911 года. На первой странице выпуска от 21 декабря 1911 года размещена заметка о литературном конкурсе на тему «Негритянские авторы», организованном африканской методистской епископальной церковью Бетель. В конкурсе приняли участие представители Лиги и других местных организаций. Ирен Маккой, представлявшая Университетский клуб (The University Club), выиграла конкурс с докладом на тему «Негритянские авторы Африки и Европы». The Fellowship Herald собиралась опубликовать доклад, называя Маккой «новой литературной звездой», а доклад – выдающимся как по литературным достоинствам, так и по исполнению[1021].

The Fellowship Herald стала последним издательским проектом Уэллс-Барнетт. Газета The Chicago Broad Ax[1022] с одобрением встретила ее появление, назвав редактора «проницательным, логичным и убедительным писателем». А в 1914 году датчанин, который несколько лет жил в Соединенных Штатах, назвал ее «лучшей газетой для чернокожих в Чикаго», а Уэллс-Барнетт – «Джейн Аддамс среди чернокожих»[1023]. Но финансовое положение материнской организации ухудшалось, и Уэллс-Барнетт закрыла ее двери в 1920 году, через несколько лет после прекращения издания газеты. Она по-прежнему беспокоилась по поводу негативных стереотипов даже после завершения своей официальной журналистской карьеры и писала письма редакторам, протестуя против использования оскорблений на расовой почве, которые считала подстрекательством к расовому насилию[1024].