Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Новые формы развлечений бросили вызов главенству семейной литературной культуры. Самую сильную конкуренцию литературе составило кино, которое с 1890-х годов стало популярным сначала среди рабочего, а затем и среди среднего класса. Мощный визуальный формат с модными и соблазнительными звездами предложил новые модели женственности, как и растущая рекламная индустрия, которая сознательно культивировала в потребителях неуверенность во внешности и популярности. Затем появились и другие модные развлечения, которыми можно было наслаждаться в компании представителей противоположного пола: не только радио и телевидение, но и спорт, танцы и музыка. Когда такие звезды спорта и шоу-бизнеса, как Гертруда Эдерле и Мэри Пикфорд, сменили на пьедестале писательниц вроде Луизы Мэй Олкотт в качестве образцов для подражания, подростки, которые раньше проявляли интерес к литературной карьере, оказались поглощены такими темами, как одежда, диеты и свидания[1031].
Когда чтение пополнило список из многих видов деятельности, которые конкурировали за свободное время людей, читательские привычки значительно изменились. В культовом исследовании «Мидлтаун» (Middletown, 1929) о городе Манси, штат Индиана, Роберт и Хелен Меррелл Линд обнаружили, что именно женщины в основном пользовались публичными библиотеками, а мужчины «почти никогда не обсуждали книги». Но хотя женщины по-прежнему интересовались литературой больше, чем мужчины, их участие в официальных и полуофициальных литературных программах, таких как «Шатокуа» и женские читательские кружки, а также в литературных вечерах в церквях сократилось. Эта тенденция была особенно заметна среди молодых женщин, которые принадлежали к клубам, где чаще играли в бридж, чем читали[1032].
Литературные клубы, которые посещали женщины постарше, продолжали собираться в Манси и других местах. Но количество участниц в них уменьшилось после пика в начале XX века, поскольку политическая ориентация и влияние клубов ослабли с затуханием прогрессистской повестки после Первой мировой войны. Повышение уровня образования для взрослых стало задачей академических учреждений, все больше женщин стали поступать в колледжи, и образовательная роль женских клубов пошла на спад. С повышением профессиональных стандартов во многих областях неформальные образовательные усилия клубов и лицеев стали казаться любительскими. К 1920-м годам стало модным высмеивать женские клубы за то, что они пропагандируют бессмысленное потребление литературы и показную демонстрацию в лучшем случае поверхностных знаний[1033].
Изменение гендерных и сексуальных норм, а также новые формы развлечений подорвали культуру чтения эпохи Позолоченного века, но и успех женщин Прогрессивного поколения в преодолении некоторых барьеров, которые традиционно закрывали им доступ к общественной жизни, тоже этому способствовал. Сами их достижения уменьшили ощутимую необходимость в коллективных усилиях женщин.
В книге «Вторые 20 лет в Халл-хаусе» (The Second Twenty Years at Hull-House, 1930) Джейн Аддамс выразила недоумение по поводу «контрастов послевоенного поколения», включая отсутствие у молодых женщин интереса к социальным идеалам, которые вдохновляли ее современниц, и новообретенное внимание к сексу как главному пути самореализации[1034]. Хотя молодые женщины и потеряли то чувство гендерной осознанности – где привилегии и обязанности играли равную роль, – которое мотивировало многих женщин поколения Аддамс, они не выбрали исключительно частную жизнь. Дело в том, что большинство из них были не готовы сделать выбор между карьерой и браком, который их предшественницы воспринимали как данность. Окрыленные правом голоса и не слишком заинтересованные в сплочении женщин, последующие поколения на собственном опыте узнали то, что Прогрессивное поколение считало само собой разумеющимся: без институциональной поддержки карьеру трудно совмещать с материнством.
Женщины из поколения Аддамс в основном работали в сугубо женских учреждениях или в областях, предназначенных для женского пола, к которым, как тогда считалось, у женщин есть врожденные таланты. Профессиональные ниши такого рода стали менее распространены в XX веке: медицинские школы и больницы для женщин закрылись в связи с ужесточением требований к обучению, а женские колледжи стали нанимать больше преподавателей-мужчин, поскольку беспокойство об адаптации студентов к гетеросексуальным отношениям и страх перед лесбиянством – недавно придуманным ярлыком – делали дружбу между женщинами подозрительной. Идеология послевоенного периода, которую Бетти Фридан[1035] назвала «загадкой женственности» и которая вновь делала акцент на браке и материнстве, ослабила энтузиазм по поводу активной общественной жизни. А в конце 1960-х годов возникло женское движение, и благодаря ему женщины обрели профессиональные достижения и общественную жизнь, которые даже такой мечтательнице, как Кэри Томас, было бы трудно представить.
В наше время женщины снова стали заметными в мире литературы – как читательницы, писательницы и культурные авторитеты. Один журналист в 1989 году, отметив, что авторов-женщин в возрасте до 40 лет стало больше, чем авторов-мужчин, сделал вывод, что литература теперь – «женское дело»[1036]. Тревожные сообщения о снижении интереса к чтению художественной литературы стали обычным явлением, поэтому такая оценка едва ли утешает. Но она указывает на то, что женщины по-прежнему интересуются литературой.
Женщины являются основной аудиторией книжных клубов, которые так заметны в современном культурном пространстве. Хотя существуют исключительно мужские и смешанные книжные клубы, читательские группы в основном привлекают женщин, как это было и в XIX веке. Текущее клубное движение зародилось в 1980-х годах и начало бурно развиваться в 1990-х, когда казалось, что абсолютно все присоединились к какой-либо читательской группе. Один профессиональный организатор книжных клубов подсчитал, что в 1999 году существовало полмиллиона книжных клубов (что в два раза больше, чем за пять лет до этого), а общее число их участников составляло от 5 000 000 до 10 000 000 человек[1037]. Невозможно полностью проанализировать явление, которое зарождается на низовом уровне, когда несколько человек решают читать книги и обсуждать их вместе. Однако читательские группы остаются значимой частью жизни женщин в начале XXI века, как среди цветного, так и среди белого населения.
Женщины – главные поклонницы «Книжного клуба Опры» (Oprah’s Book Club), который начал свою работу в сентябре 1996 года, чтобы «заставить Америку снова читать». По некоторым оценкам, около 13 000 000 зрителей смотрели сегмент книжного клуба в «Шоу Опры Уинфри» (The Oprah Winfrey Show). Утверждалось, что как минимум полмиллиона человек прочитали или хотя бы пролистали книгу к моменту трансляции, на которую приглашались несколько читателей, чтобы составить компанию Уинфри и автору выбранного произведения[1038]. В процессе Уинфри стала самым влиятельным человеком в стране в сфере современной художественной литературы. Книги, которые она выбирала, моментально оказывались в списках бестселлеров и продавались
