Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

class="p1">Уэллс-Барнетт до конца своей жизни оставалась активным потребителем и популяризатором афроамериканской культуры. Ее карманный дневник за 1930 год показывает, что ее жизненные установки не поменялись. Переживая за одного из сыновей, с которым случилась беда, она «читала, чтобы не думать». Во время предвыборной кампании в сенат штата она нашла время, чтобы выступить перед молодежью в церкви Святого Томаса на тему «Негритянские книги и пьесы», отметив: «Было мало слушателей, но все они были очень заинтересованы». Она также присутствовала на собрании «местного клуба по истории негров», где обсуждалась книга Картера Годвина Вудсона – выдающегося афроамериканского историка и основателя Ассоциации по изучению жизни и истории негров (The Association for the Study of Negro Life and History), который когда-то читал лекции в Лиге негритянского сообщества. В этой книге, как она язвительно заметила, «не нашлось ни слова о моем вкладе в борьбу с линчеванием»[1025].

Уэллс-Барнетт умерла в 1931 году в возрасте 68 лет. В надгробной речи Ирен Маккой Гейнс, к тому времени уже сама ставшая общественным лидером, эмоционально говорила о том, как Уэллс-Барнетт огорчало, что так мало афроамериканцев знают о вкладе чернокожих людей в мировую историю и культуру: «Она знала, как белые публицисты и государственные деятели отрицают смелость и доблесть чернокожих, а белые историки поддерживают это отрицание, не упоминая в своих трудах о вкладе негров в цивилизацию». Гейнс отметила, что одним из последних официальных действий Уэллс-Барнетт была просьба к женским клубам принять участие в книжной акции в пользу YMCA (Молодежной христианской ассоциации), которую она организовывала, прислав «книги авторов негритянского происхождения»[1026].

Как показывает едкий упрек Уэллс-Барнетт в адрес Вудсона, который не упомянул о ее борьбе с линчеванием, даже афроамериканские авторы не всегда сообщали всю правду (она не стала исследовать гендерный аспект подобной оплошности, как мы бы не преминули сделать сегодня). Возможно, предвидя такое пренебрежение, она начала работу над автобиографией в 1928 году, после того как молодая чернокожая женщина сравнила ее с Жанной д’Арк, но не смогла сказать почему. Уэллс-Барнетт хотела расставить точки над i в вопросе о том, как началась борьба с линчеванием «для молодых людей, для которых так мало написано об истории нашей расы <…> я тем более вынуждена это сделать, потому что не хватает достоверных исторических записей о Реконструкции, сделанных самими неграми»[1027]. Здесь она позиционирует себя как достоверного свидетеля давно прошедшей эпохи, которую сама пережила. Задача описать ее выглядела обескураживающей, поскольку на момент написания этих слов труды по истории эпохи Реконструкции погрязли в искажениях со стороны сторонников превосходства белой расы из доминирующей проюжной школы историков, чьи взгляды едва ли отличались от тех, что были представлены в «Рождении нации». Чтобы более верно описать годы своего детства и юности как время, когда чернокожие сначала получили, а затем потеряли права, которые должны были принадлежать им с самого начала, – и чтобы занять то место в истории, которого она заслуживала, – Уэллс-Барнетт, как и «красный индеец», должна была сама рассказать свою историю.

Она не дожила до завершения этой работы. Прошло 40 лет, прежде чем «Крестовый поход за справедливостью» увидел свет благодаря редакторским усилиям и настойчивости ее младшей дочери, Альфреды Дастер. Публикация книги в 1970 году последовала за важными победами в области гражданских прав на национальном и местном уровнях и совпала с ростом интереса к историческим достижениям чернокожих и женщин. Уэллс-Барнетт быстро стала героиней для нового поколения – для чернокожих обоих полов и для женщин обеих рас, а также для всех, кто поддерживал незавершенную борьбу афроамериканцев за всеобъемлющие гражданские права.

«Крестовый поход за справедливостью» – это страстная книга, посвященная борьбе Уэллс-Барнетт против линчевания и другой деятельности в защиту своей расы[1028]. Как и другие автобиографии женщин ее поколения, она почти полностью сосредоточена на ее общественной жизни. Главная героиня – дальновидная, но находящаяся в трудном положении женщина, которая часто разочарована отказом других чернокожих последовать ее примеру в борьбе за свои права. Но если ее чувство обиды болезненно очевидно, то же самое можно сказать и о ее праведном гневе на расовую несправедливость. Книга повествует о героической истории бесстрашной женщины, которая в 20 с лишним лет начала разоблачать растущее зло и продолжала бороться за расовую справедливость на протяжении всей своей жизни. «Крестовый поход за справедливостью», призванный сохранить живым авторское видение прошлого и дать возможность Льву из басни рассказать свою собственную историю, в конечном итоге оказался той «написанной неграми» книгой, которую ее автор так и не прочла в юности.

Заключение

От тогда к сейчас

Литературная культура Позолоченного века не исчезла в одночасье. Девочки и молодые женщины по-прежнему читали запоем и теряли – и находили – себя в книгах. Они продолжают это делать и по сей день, и во многом по тем же причинам: чтобы уйти от повседневности, столкнуться с новыми ситуациями, узнать больше о жизни, возможно, заново изобрести себя или понять, кто они на самом деле. Но где-то к 1920 году чтение в значительной степени утратило былое культурное значение[1029].

Вопрос заключается не в том, что случилось с культурой чтения эпохи Позолоченного века, а в том, какие изменения произошли в американском обществе, чтобы подорвать статус чтения как института. На этот вопрос нет простого ответа, но есть ориентиры, указывающие на важные культурные сдвиги, произошедшие в прошлом веке. Наиболее важные из них связаны с изменениями в жизни женщин среднего класса.

Культура чтения эпохи Позолоченного века была тесно связана с семейной жизнью среднего класса и новой ролью женщин как распространительниц культуры дома и за его пределами. Представляя из себя одновременно священную деятельность и одобряемое обществом развлечение – возможно, главную форму развлечения для мужчин и женщин из обеспеченных классов и тех, кто стремился присоединиться к ним, – эта культура чтения обладала необычайной силой и остротой для выросших в ней женщин. Коллективная культура чтения молодых женщин, которая сочетала в себе серьезное увлечение литературой с возможностями для обучения и мечтаний и эмоциональной близостью с другими женщинами, создавала пространство для воображения, в котором можно было придумывать новые жизни и развивать необходимые навыки и уверенность в себе для воплощения этих идей в жизнь. Возможность осуществить такие мечты зависела от самых разных обстоятельств, начиная с новых образовательных и профессиональных возможностей и заканчивая ограничениями на социальные взаимодействия между мужчинами и женщинами в поздневикторианскую эпоху.

К началу XX века в рамках развивающейся молодежной культуры среднего класса роль семьи как главного источника ценностей стала оспариваться, особенно в подростковом периоде. По мере того как