Писательские семьи в России. Как жили и творили в тени гениев их родные и близкие - Елена Владимировна Первушина
Писатель он известный;
Любезен Музам он.
Хотя немного пишет;
Но все, что ни писал,
То все любовью дышит,
Достойно все похвал».
Такие слыша речи
От сына нежна мать,
Божку колчан за плечи
Велела привязать,
И тотчас приказала
В Москву направить путь.
«Пронзи, — она сказала, —
Его и Клои грудь».
Венерино веленье
Божок исполнил вдруг —
Прими ты поздравленье
И будь счастлив, мой друг!
* * *
И вот Василий Львович уже обручен, а вскоре и женат на Капитолине Михайловне Вышеславцевой. Венчание состоялось 15 июля 1795 года в храме Троицы Живоначальной в Троицкой слободе, где когда-то был сам крещен. Годом позже брат Сергей женится на Надежде Осиповне Ганнибал, а еще через три года у них родится старший сын — Александр.
Была ли Капитолина той самой Хлоей, идеальной подругой поэта? Василию Львовичу казалось, что да. Но очень скоро Василий Львович поймет разницу между романтизмом и реализмом. Что одно дело — преданно и страстно любить романтический идеал по всем правилам галантного влюбленного, но совсем другое — жить с реальной, живой женщиной. Брак Василия Львовича оказался коротким и несчастливым.
В 1797 году мать Василия Львовича продала наследственную усадьбу и переехала в дом в Малом Харитоньевском переулке в приход церкви Святого Харитония. Сюда позже приедут старушка Ларина с Татьяной:
<..>
В сей утомительной прогулке
Проходит час-другой, и вот
У Харитонья в переулке
Возок пред домом у ворот
Остановился. К старой тетке,
Четвертый год больной в чахотке,
Они приехали теперь.
Им настежь отворяет дверь,
В очках, в изорванном кафтане,
С чулком в руке, седой калмык.
Встречает их в гостиной крик
Княжны, простертой на диване.
Старушки с плачем обнялись,
И восклицанья полились…
Женатый Василий Львович «дослуживал» еще два года в Петербурге. Сергей Львович в 1797 году служил в Комиссариатском штате, занимался снабжением войск, поселился рядом с матерью, и при его доме также был сад с плодовыми деревьями и оранжереями.
Василий же Львович, выйдя в отставку осенью 1796 года, всецело посвятил свою жизнь литературе. До 1802 года супруги жили вместе с матерью и сестрами Василия Львовича. В январе 1802 года Ольга Васильевна скончалась.
Еще раньше, летом 1796 года, Василий Львович с женой гостят в имении Абрама Петровича Ганнибала под Петербургом — в Суйде, недалеко от Гатчины. И в стихотворении, которое так и называется («Суйда»), мы видим воплощенную семейную идиллию:
С каким весельем я взирал,
Как ты, о солнце, восходило,
В восторг все чувства приводило!
Там запах ландышей весь воздух наполнял,
Там пели соловьи, там ручеек журчал,
И Хлоя тут была. Чего ж недоставало?
Что в мире я любил, что мысль обворожало,
Кем сердце нежное дышало,
Все было там со мной!
Потом, как тишина с вечернею росой
На землю опускалась,
Со мною милая на лодочке каталась,
И финским языком твердила мне: люблю!
Палаты в воздухе обыкновенно строя,
Я Хлое говорил: «Послушай, для покоя
Такое же село, как Суйда, я куплю
И буду жить с тобой там в домике прекрасном.
Нас милые друзья приедут посещать,
А мы, под небом ясным,
С сердцами чистыми их станем угощать.
Тут, в Английском саду[12], под липою густою,
Готов нам будет чай — и Хлое разливать;
А там нас песнями и пляской забавлять
Крестьянки из села все прибегут толпою.
Оттуда мы пойдем резвиться на лужок,
Где для друзей моих построю я качели;
Потом услышим глас свирели,
И стадо тучное погонит пастушок…»
В 1822 году выходит книга «Стихотворения Василия Пушкина», автор снабдил ее примечанием: «Сии стихи были писаны в цветущей молодости моей, я тогда еще мечтал о счастии!» Но эти мечты так и остались мечтами. И в том, как водится, виноваты (или правы) были оба супруга. Видимо, разочарование в радостях супружества и семейного очага наступило быстро. В начале нового века супруги расстались, потом развелись. Капитолина Михайловна вскоре снова вышла замуж и, судя по всему, была счастлива в браке. А Василий Львович выразил свое разочарование, как его выражали в XVIII веке, — в нравоучительной басне «Соловей и Малиновка»:
Соловушко Малиновку любил
И гнездышко ей свил.
Малиновкой одной в лесу он восхищался
И думал, что она
Соловушке верна.
Он с нею никогда еще не разлучался;
Но от Орла указ, и дoлжно Соловью
Оставить милую свою.
«Послушай, — он сказал Малиновке с слезами, —
Я от тебя лечу, и долго, может быть,
Не будет, нежный друг, под этими кустами,
И петь, и счастие друг в друге находить!
Живи здесь в гнездышке — все для тебя готово,
И корм, и мох — и дай мне верно слово,
Что вечно будешь ты Соловушку любить.
О, если б ведала, как тяжко расставаться!
Мне было хорошо с тобой!
Что делать! Долг велит Орлу повиноваться.
Прости, Малиновка! Прости, дружочек мой!» —
Сказал Соловушко и с силою простился;
Она в гнезде своем осталась горевать;
Но красной зоб: Снегирь к Малиновке явился
Ее в печали утешать.
Поплакал прежде с ней; потом подсел поближе
И, голос опустив свой ниже, ниже,
Шепнул ей на ушко, что он в нее влюблен,
Что всех она прекраснее собою,
И телом, и душою.
Ах! Род Малиновок ввек лестью ослеплен!
Она хотела рассердиться.
Снегирь примолвил ей,
Что ветреный ее, неверный Соловей
Изволил отлучиться
По воле лишь своей;
Что в дальней рощице он с Зяблицей летает,
И ей, Малиновке, конечно, изменяет.
Малиновкам всегда приятно отомстить,
И также нравиться приятно.
Все сказанное ей казалось вероятно;
А время с Снегирем делить,
Почла Малиновка невинною отрадой;
Снегирь сначала ей казался только мил;
Потом стал верный друг — потом и нужен
