Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

перенести их на бумагу, мои мысли растворяются в небытии»[917]. Написание рассказов оказалось не ее сильной стороной, о чем свидетельствуют «Два дня Рождества: праздничная история» (Two Christmas Days: A Holiday Story), которую восемь лет спустя опубликовал журнал AME Zion Church Quarterly[918]. Это классическая повесть о воздержании про мужчину, которого любовь хорошей женщины спасает от порока. Такое решение соответствовало идеализированным ролям, которые предлагались женщинам среднего класса как африканского, так и европейского происхождения. Рассказ соответствует стандартным гендерным условностям, а не ломает литературные рамки, как если бы она выполнила свое намерение включить скандальные расовые инциденты в роман[919].

Учитывая ужесточение расовых границ и рост насилия в отношении афроамериканцев к середине 1880-х годов, неудивительно, что Уэллс могла столкнуться с трудностями при описании расовой действительности в художественной форме: факты и так были достаточно драматичными. В журналистике она чувствовала себя более уверенно. Прямолинейный и едкий стиль, который она культивировала, хоть и не соответствовал принятым в то время стандартам утонченного и уклончивого письма в художественной литературе, хорошо подходил для газетных репортажей и комментариев.

Карьера Уэллс в журналистике началась с ее протестов против расовой дискриминации в поездках по железной дороге. Она сопротивлялась попыткам кондукторов выгнать ее из вагонов первого класса, предназначенных для «леди» (под которыми подразумевались только белые женщины), и пересадить в «курящий вагон», который был не только хуже, но и считался мужским. Учитывая гендерные и классовые условности того времени, для чернокожих женщин не оставалось места, где они могли бы путешествовать с комфортом, сохраняя статус и достоинство. В 1883 году Уэллс высадили из поезда, после того как она укусила кондуктора. Она подала в суд на железнодорожную компанию и изначально выиграла дело, получив компенсацию в размере 500 долларов, что стало поводом для газетного заголовка: «Чернокожая девица добилась вердикта о возмещении ущерба от железной дороги Чесапик и Огайо». Однако компания успешно обжаловала решение, и Уэллс проиграла дело. Второе дело закончилось аналогичным образом[920].

Когда Иде Белл Уэллс было чуть за 20 лет, она была новостью сама по себе. Поэтому неудивительно, что ее попросили написать о своем деле в местной религиозной газете Living Way[921] в конце 1883 или в начале 1884 года. Вскоре она начала писать регулярные еженедельные «письма», в которых, как она позже утверждала, надеялась «простым и полезным способом» помочь людям с низким уровнем образования или вообще без него. Она подписывала их «Иола»[922]. При этом Уэллс не скрывала свое авторство и иногда стирала грань между публичной и частной личностью, как и другие авторы[923].

Ее статьи привлекали внимание с самого начала. Афроамериканские газеты в других городах перепечатывали их или комментировали, а редакторы просили ее писать оригинальные материалы и для них. К середине 1886 года она писала для нескольких газет, включая New York Freeman[924] (позже New York Age[925]), Gate City Press[926] (Канзас-Сити, Миссури), Watchman[927] (Мемфис) и Detroit Plaindealer[928], а также для AME Church Review[929], ведущего афроамериканского журнала. Из своих многочисленных покровителей она особо выделяла редактора The American Baptist[930] и Our Women and Children[931] преподобного Уильяма Дж. Симмонса за его поддержку и за то, что он первым заплатил ей за работу. Вскоре она начала писать для его газет регулярные колонки[932]. Уэллс также осветила выступление белой суфражистки и собрание Ордена рыцарей труда[933] (The Knights of Labor) и иногда писала для принадлежащей белым газеты Memphis Scimitar[934], которая устроила ей разнос после того, как в печати появились ее статьи против линчевания.

Многие ранние работы Уэллс были посвящены «женским темам». По большей части это были статьи традиционного толка, в которых она одобряла викторианскую мораль, склонность женщин к заботе о ближних и счастье материнства[935]. Чернокожей женщине среднего класса нельзя было недооценивать эти с трудом завоеванные добродетели, и Уэллс поспешила поддержать белую газету из Мемфиса, которая защищала афроамериканских женщин от обвинений в безнравственности. Несмотря на прославление традиционной женственности, Уэллс, как и Кэри Томас, настаивала на том, что настоящая женщина – это не «модная картинка, легкомысленная дурочка, бездушная кукла, бессердечная кокетка, а сильное, яркое существо, наполненное осознанием своей миссии на земле и желанием ее выполнить»[936]. И хотя Уэллс немного стушевалась, когда ее попросили поучаствовать в беседе на тему «Женщина в журналистике» в Национальной ассоциации цветной прессы (The National Colored Press Association), она надеялась, что это не последняя ее возможность «побудить молодых женщин учиться и думать с целью занять место в мире мысли и действия»[937].

И ей это удалось. В то время как большинство журналисток обеих рас писали о женщинах и детях, Уэллс сделала себе имя на темах расовой политики. Она решительно высказывалась по таким вопросам, как партийная принадлежность (выступая за свободу выбора, даже если это означало публичную критику Республиканской партии) и самосегрегация (она критиковала афроамериканцев, выступавших за сегрегированные школы)[938]. Побуждая к расовому единству как средству улучшения положения чернокожих как негров и как американских граждан, Уэллс призывала своих коллег следовать примеру американских евреев, ирландцев и итальянцев – групп, которые, по ее мнению, утверждали себя в качестве полноправных граждан в Мемфисе. Только помогая друг другу, афроамериканцы могли развить «любовь к своей расе» и «надлежащее самоуважение»[939].

В июне 1889 года Уэллс стала редактором и владельцем одной трети газеты The Memphis Free Speech and Headlight[940], что дало ей свободу выражать свои часто провокационные взгляды. Два года спустя в статье, где осуждались плохие условия в местных афроамериканских школах, она коснулась больного вопроса сексуальных отношений между расами, предположив, что белые члены школьного совета нанимают неквалифицированных чернокожих учительниц, чтобы иметь с ними внебрачные связи. Хотя Уэллс не подписала статью, наказание последовало быстро: школьный совет не продлил ей контракт. Впоследствии Уэллс посвятила все свое время продвижению газеты The Memphis Free Speech. Путешествуя по Миссисипи, Арканзасу и Теннесси по ветке Дельты Центральной железной дороги Иллинойса и используя особый формат (газета печаталась на розовой бумаге, благодаря чему, как стало известно позже, ее ошибочно принимали за пикантную Police Gazette[941]), Уэллс увеличила тираж и вскоре заработала почти столько же, сколько получала в качестве учительницы. Таким образом, она завершила переход к профессиональной журналистике[942]. Она всегда имела бизнес-жилку и даже в начале своей карьеры настаивала на том, чтобы ее труд оплачивался, что было достаточно необычно и вызывало (негативные) комментарии в прессе[943].

Уэллс стала признанной фигурой