Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

«Из тени» перевели на французский, датский и русский языки. В следующие несколько лет Коэн опубликовала около десятка коротких произведений, включая автобиографические очерки, с большой чуткостью написанные статьи про Пасху и День благодарения, в которых рассматривались сходства и различия между Старым и Новым Светом, а также рассказы о жизни в русской деревне[812]. Один из таких рассказов, «Приданое Наталки», был включен в сборник лучших рассказов 1922 года (в одном из шести тиражей). Это хорошо написанная и трогательная история о мучительных попытках женщины убедить своего скупого мужа собрать для их дочери приданое. В последний момент ей это удается, но совершенно случайно. Несмотря на то что действие рассказа происходит в Российской империи, редактор счел, что «Приданое Наталки», как и другие рассказы сборника, «объединяя подлинное содержание и художественную форму в тесно переплетенном узоре с такой искренностью, <…> по праву может претендовать на место в американской литературе»[813]. Описывая эмоционально напряженный процесс создания рассказа, Коэн отмечала, что, когда «картинки» приходили к ней, она начинала плакать вместе с крестьянкой-матерью: «Я больше не придумывала рассказ. Я снова проживала свое детство»[814].

Писательница, которая столь упорно стремилась к самовыражению, получила престижные стипендии и провела лето 1923 и 1924 годов в колонии Макдауэлла (The MacDowell Colony) в Питерборо, штат Нью-Гэмпшир. Она умерла в следующем году в возрасте 45 лет: об этом событии можно узнать только по дате, указанной в ее карточке в Макдауэлле. Последние годы Коэн окутаны тайной. Из ее писем к Леоноре О’Рейли известно, что она рассталась с мужем в начале 1920-х годов, испытывала экономические трудности и все еще боролась с писательским кризисом. В остальном исторические записи обрываются. Пережившие ее братья и сестры Коэн, очевидно, мало о ней говорили, но одна из племянниц вспоминает, что мать рассказывала ей о самоубийстве Коэн[815].

Хотя Коэн наиболее известна своим чутким изображением того, как еврейка преодолевает трудности иммигрантской жизни, она не хотела ограничиваться этой темой. Отходя от повествования от первого лица в своих художественных произведениях, она писала рассказы о жизни русских крестьян, о любви и труде. «Моя цель – писать, рассказывая о жизни среди евреев на Черри-стрит, откуда я родом, среди русских крестьян, из которых я происхожу, и среди американцев, среди которых я живу»[816]. Возможно, этот амбициозный проект превысил ее эмоциональные и творческие возможности. Похоже, ей не удалось объединить эти столь разные аспекты своей личности в трудные последние годы жизни. Но даже если Роуз Коэн и не смогла продлить свой литературный успех, ее момент славы представляет собой триумф духа и воли человека, который за столь короткую жизнь проделал огромный культурный и интеллектуальный путь.

Портрет Мэри Антин, ок. 1915 г. Предоставлено Бостонской публичной библиотекой, отделом печати. Фотография Falk Studio

Если автобиография Роуз Коэн – это история неуверенного выхода из тени неграмотности, то «Земля обетованная» Мэри Антин – это гимн силе ее приемной страны, которой удалось преобразить скромную еврейскую иммигрантку в американскую гражданку. Это история американизации и социального восхождения, которые стали возможны благодаря обстоятельствам, совершенно отличным от тех, с которыми столкнулась Коэн. Приехав в Америку уже с более высоким уровнем образования, Антин училась в американских школах, пользовалась поддержкой отца и легким доступом к книгам. С первых лет жизни в Соединенных Штатах она находила людей, которые поддерживали ее в горячем желании стать писательницей. Вступительные строки передают тему и тон книги: «Я родилась, я жила, и я переродилась в другого человека. Не пора ли написать историю своей жизни? <…> Я готова проанализировать свой предмет, я могу раскрыть все, ведь она, а не я моя настоящая героиня. Мне еще предстоит прожить свою жизнь. Ее жизнь закончилась там, где началась моя»[817].

Книга «Земля обетованная» была опубликована в 1912 году, когда Антин был 31 год, и имела огромный успех, несомненно, потому что тон повествования об Америке был столь восторженным. Получив множество в целом положительных отзывов, книга стала бестселлером и выдержала 34 издания к моменту смерти автора в 1949 году[818]. Она также положила начало моде на этнические автобиографии, ярким примером которых является книга «Из тени»[819]. Неумолкающее восхваление приемной страны автора сделало «Землю обетованную» главной историей опыта американских евреев – как мужчин, так и женщин, – и остается таковой по сей день. Наряду с Абрахамом Каханом, влиятельным редактором The Jewish Daily Forward, Антин приписывают само «создание образа еврея» в жанре американской еврейской автобиографии[820]. Такие заслуги были бы немыслимы для еврейки в Старом Свете.

Как и «Из тени», «Земля обетованная» – это рассказ об освобождении от отсталых обычаев, языка и религии Старого Света. Антин не останавливалась на подробностях жизни в многоквартирных домах и на потогонных фабриках (у нее не было опыта работы на них), а сосредоточилась на победе над своими неамериканскими корнями, которую одержала амбициозная девушка, чье детство было наполнено книгами, учебой в школе и библиотеками. Она приехала в Бостон в 1894 году примерно в том же возрасте, что и Коэн. В 13 лет она еще могла с легкостью освоить английский язык, и у нее была такая возможность. В отличие от Коэн, она родилась удачно: работать пошла ее старшая сестра Фрида, а Мэри ходила в школу. Антин также пользовалась непоколебимой поддержкой со стороны отца, который гордился каждым ее достижением и, несмотря на нестабильное экономическое положение семьи, позволил ей ходить в среднюю школу, в то время когда немногие дети, будь то иммигранты или коренные жители, могли себе такое позволить[821]. В России Джозеф Антин был глубоко погружен в еврейскую культуру, но в США перестал соблюдать религиозные традиции вместе с дочерью. При первой же возможности он стал американцем, а это автоматически дало гражданство и его детям. Для Мэри Антин изучение английского языка и получение американского гражданства стали важными воротами в новую жизнь, которую она столь помпезно прославляла.

Для Антин главными местами, где она обрела спасение, стали государственная школа и библиотека. В сентябре она была еще совсем «зеленой» ученицей и не знала дней недели на английском, а к февралю написала помпезное восхваление Джорджа Вашингтона – патриотическое стихотворение из множества строф, которое она декламировала «с иностранным акцентом, но с большим энтузиазмом». Она вложила в него все свои старания, чувствуя, что «должна рассказать им, что Джордж Вашингтон сделал для их страны – для нашей страны – для меня». Отношение Антин к отцу своей приемной родины было далеко не