Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Аддамс оставалась в Европе еще полгода. Она посетила множество христианских достопримечательностей, включая византийские мозаики в Равенне, катакомбы в Риме, готические соборы, а также римский итальянский парламент (где она специально наблюдала за «хлебными бунтами») и бой быков в Испании. Ближе к концу своего пребывания в Европе она посетила Тойнби-холл (Toynbee Hall) – первое поселение в лондонском Ист-Энде, где она наблюдала за усилиями представителей высших классов по преодолению имущественных барьеров через пребывание среди бедняков. Через полтора года после возвращения в Соединенные Штаты они с Эллен Гейтс Старр основали Халл-хаус. Слова, которыми Аддамс объясняла их миссию, свидетельствовали как о том, что ее жизнь налаживалась, так и о том, что ее первый шаг в историю был сделан, и каким бы тихим он ни был, он оставил долгое и мощное эхо. Хотя этот подход не превратил ее в героическую фигуру в духе Карлейля, она все же нашла способ реализовать свои большие амбиции и даже стать героиней, достойной подражания.
Часть III
Чтение вне привилегированного класса
Глава 7
Халл-хаус как культурное пространство
Когда Джейн Аддамс и Эллен Гейтс Старр поселились в доме № 335 на Халстед-стрит в Чикаго в сентябре 1889 года, они надеялись, что, разделив свою жизнь с соседями-иммигрантами, найдут способы преодолеть разрыв между имущими и неимущими в городе. Разрыв этот был значительным: всего за три года до того инцидент на Хеймаркете (он начинался как митинг за восьмичасовой рабочий день, но вышел из-под контроля после того, как бомбой убило нескольких полицейских, и закончился казнью нескольких анархистов) вселил в жителей Чикаго апокалиптический страх классовой войны. Инициатива женщин по созданию одного из первых поселений оказалась предвестником одного из величайших социальных движений той эпохи: к 1900 году в Соединенных Штатах было более сотни подобных поселений.
Осваиваясь в новом доме в ветшающем районе на Западной стороне Чикаго, основательницы опирались на идеи и программы, разработанные в Тойнби-холле, где британские университетские деятели стремились установить более тесные связи с местным населением. Руководящим принципом было то, что обеспеченные люди могут влиять на обездоленных только личным примером. Преобладающим методом было образование[650]. В Халл-хаусе британская модель приобрела явно выраженный женский характер. Тогда как в Тойнби-холле жили только мужчины (многие из них священнослужители и государственные служащие), в Халл-хаусе население было в основном женским и поначалу в основном не имело конкретной профессии. Различие между «холл» и «хаус»[651] в названии было не только формальным. Тойнби-холл с официальной атмосферой и аудиторией на 300 человек представлял собой внушительное общественное учреждение, напоминающее британский университет. Халл-хаус, который возглавляли две женщины, а не священнослужитель, независимый, а не связанный с университетом, предполагал более уютную обстановку. Аддамс с большим удовольствием восстанавливала и обставляла полуразрушенное здание: «Вероятно, ни одна молодая жена никогда не расставляла вещи в собственном доме с бо́льшим удовольствием, чем то, с которым мы впервые обставляли Халл-хаус»[652]. Новое жилище, как и образ жизни, который оно предвещало, подходило ей: она оставалась там до своей смерти в 1935 году.
Под руководством Аддамс Халл-хаус стал ведущим национальным поселением, известным своей борьбой с потогонными цехами, детским трудом и профессиональными заболеваниями, которая начиналась в районе, но часто распространялась на город, штат и всю страну. Историки недавно признали важность вклада женщин в прогрессивные реформы, но их культурная и образовательная работа в значительной степени осталась без внимания[653]. Тем не менее культурная миссия Халл-хауса была закреплена в его уставе и соответствовала убеждениям Аддамс об особой ответственности женщин в этих вопросах[654].
Как и другие организации, призванные улучшить жизнь малоимущих, Халл-хаус поддерживал культуру – под этим термином здесь понимаются образовательные и культурные проекты, призванные расширить интеллектуальные и социальные горизонты местных жителей[655]. Расширение территории первоначального особняка до 13 зданий на площади целого городского квартала стало наглядным свидетельством культурного влияния поселения. В период расцвета в нем были три профессиональных театральных коллектива, школы искусств и музыки, женский симфонический оркестр, хор из 500 «рабочих», а также клубы самого разного профиля, не говоря уже о баскетбольных командах для девочек и мальчиков.
Поначалу основательницы очень гордились занятиями для взрослых, посвященными Шекспиру, Роберту Браунингу и другим писателям, которыми они восхищались. Аддамс, будучи большой поклонницей Мэтью Арнольда, твердо верила в облагораживающую, объединяющую и в конечном счете гуманизирующую силу культуры[656]. Знакомство с культурой, расширяя эмоциональные и эстетические возможности, пробуждая все ресурсы человека, могло помочь людям выйти за пределы своих непосредственных обстоятельств. Хотя Аддамс редко говорила об этом прямо, данная точка зрения была основана на предположении, что культура может включить малоимущих, будь то коренные жители или иммигранты, в систему ценностей среднего класса, даже если у них нет соответствующих материальных благ.
Аддамс начала с приверженности к демократичному распределению культуры, часто цитируя Мадзини: «Образование – это не просто потребность истинной жизни, благодаря которой человек обновляет свои жизненные силы за счет жизненных сил всего человечества. Это Святое Причастие с поколениями мертвых и живых, посредством которого он оплодотворяет все свои способности». В отличие от тех, кто считал, что итальянский крестьянин, как и другие люди без формального образования, «подобен полевому зверю», и полагал «абсурдным» или даже «аморальным» предлагать им обучение, Аддамс верила, что каждый может извлечь пользу из «причастности к лучшим творениям прошлого» – и заслуживает этого[657]. Она также была убеждена, что американский рабочий класс страдает больше от духовных, чем от экономических лишений, и считала, что гармония, создаваемая красивыми картинами на стенах, удовольствие и преимущества тренировки умственных способностей, расширение социального кругозора за пределы себя и своей семьи принесут утешение и стимулируют воображение[658].
Аддамс считала, что культурные программы поселения должны приносить пользу не только малоимущим, но и мужчинам и особенно женщинам из привилегированных слоев общества. Отношения, как и выгоды, должны были быть взаимными. Современная городская жизнь наносила вред людям на обоих концах социальной лестницы, и, хотя лишения бедных были очевидны, она знала по собственному опыту, что образованные мужчины и особенно женщины слишком часто ведут «пустые, чрезмерно чувствительные жизни», лишенные полезной цели. Задача в любом случае заключалась в том, «чтобы сделать жизнь более стоящей»[659]. На институциональном уровне поселение предоставляло структурированные средства, с помощью которых люди, имеющие культурные преимущества, могли поделиться своими знаниями и энтузиазмом с теми, у кого таких преимуществ не было. В условиях добрососедской жизни в поселении руководство литературным клубом или преподавание творчества Шекспира, как и уроки базового английского языка, стали средством преодоления разрыва между богатыми и бедными – наряду с инспекциями фабрик
