Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Я также занимался анализом ДНК в связи с уголовным судопроизводством. В свое время я был сначала членом коллегии, а затем и председателем Вирджинского института судебной экспертологии и медицины (VIFSM), общественной организации, содействовавшей обучению, повышению квалификации и научной работе криминалистов и судмедэкспертов. В качестве председателя этой организации я входил в состав экспертного совета Департамента судебной медицины штата Вирджиния (DFS FSB). Этот орган законодательно уполномочен осуществлять надзор за работой Департамента судебной медицины, который предоставляет услуги судебно‑медицинской экспертизы правоохранительным учреждениям штата. VIFSM приобрел известность после того, как автор детективов Патрисия Корнуэлл придала героине своих произведений Кей Скарпетта черты главного судмедэксперта штата Марселлы Фирреро. Я консультировался с доктором Фирреро по пути к Пентагону после терактов 11 сентября и сотрудничал с ней в рамках работы в коллегии VIFSM. Она мой хороший друг и входит в число ведущих специалистов в области судебно‑медицинской экспертизы.
В 1970–1980‑х годах в Департаменте судебной медицины работала очень скрупулезная Мэри Джейн Бёртон, у которой вошло в привычку сохранять в своем архиве ватные палочки, которыми она брала образцы крови, спермы и прочих биологических жидкостей. Это выглядело очень необычно, прежде всего потому, что такого рода пробы было принято уничтожать спустя несколько лет. К тому же ДНК-тестирование еще не изобрели. Тем не менее Бёртон заботливо хранила эти образцы. Впоследствии они переместились в архивное хранилище документов и лежали там долгие годы, пока методы ДНК-тестирования стремительно развивались.
В 2001 году, спустя два года после смерти Бёртон, организация Innocence Project, которая занимается отменой ошибочных приговоров, взялась за дело афроамериканца Марвина Андерсона, отсидевшего 15 лет за изнасилование, которого он не совершал. На момент осуждения Андерсону было всего 17 лет, и он упорно отрицал свою вину. Даже после условно‑досрочного освобождения общество продолжало клеймить его как уголовника, из‑за чего он испытывал трудности с трудоустройством и был обязан зарегистрироваться как лицо, совершившее половое преступление. Сотрудники Innocence Project связались с тогдашним директором Департамента судебной медицины Полом Феррарой, одним из первопроходцев в области ДНК-тестирования, и попросили его повторно изучить дело Андерсона. Именно тогда доктор Феррара и узнал о привычке Бёртон сохранять ватные палочки. Приговор Андерсона был отменен.
Департамент судебной медицины оказался перед лицом огромной юридической проблемы. В его архивах хранились тысячи дел, что означало возможность наличия сотен ошибочно осужденных людей. Не менее тревожным было и то, что множество преступников остается на свободе, а их места в тюремных камерах занимают невинно осужденные люди.
Юридических последствий было так много, что своими силами департамент не смог бы с ними справиться. В 2004 году тогдашний губернатор Вирджинии Марк Уорнер поручил департаменту повторно рассмотреть выборку из десяти процентов дел о сексуальных преступлениях и убийствах, в которых были не подвергавшиеся анализу ДНК биологические доказательства. Годом позже, после оправдания еще троих человек, он же распорядился провести полную проверку и подвергнуть анализу ДНК весь имеющийся биологический доказательный материал.
Встал вопрос о том, что тестировать в первую очередь и как извещать людей, особенно тех, кто все еще находился в заключении. Экспертный совет состоял из директора лаборатории, судмедэксперта, начальника полиции штата, адвоката, криминалиста, местного жителя и председателя VIFSM в моем лице. Адвокат Стив Бенджамин предложил тестировать все образцы и надлежащим образом извещать всех осужденных. Я согласился с таким подходом, но, к сожалению, мы оказались в меньшинстве. На многочисленных совещаниях шли споры о том, какие именно образцы тестировать. Некоторые предлагали приоритезировать их по тяжести преступлений осужденных, и тогда я спросил, к каким категориям заключенных нам следует обратиться в первую очередь. Были предложены осужденные за преступления на сексуальной почве и убийства.
Проблема в том, что некоторые люди, арестованные за преступления на сексуальной почве, садятся в тюрьму не за них. Прокуроры опасаются, что у них недостаточно доказательств, чтобы убедить присяжных, поэтому они предлагают подсудимому признаться в менее тяжком преступлении вроде кражи со взломом (на самом деле, для рецидивиста это может быть чревато схожей мерой наказания). Некоторые подсудимые идут на это, чтобы сесть за взлом, а не за изнасилование, за которое в тюрьме могут даже убить. Не учитывалось и то, что часть результатов тестирования уже поступила в CODIS, результатом чего стали аресты преступников.
Споры на эту тему шли так долго, что срок моего пребывания в должности председателя истек. В итоге в штате Вирджиния наладили механизм по информированию людей о том, что революционные научные достижения могут изменить их жизни к лучшему и отменить ошибочные приговоры. Многие уже умерли, но это знание все равно успокоило их родных и близких.
Именно поэтому я считаю, что криминалистические лаборатории должны быть выведены из состава полицейских управлений. У стороны обвинения всегда есть перевес доказательств, что ухудшает положение подсудимого, но следует не забывать о презумпции невиновности. По собственному опыту работы помощником шерифа я знаю, что полицейские обладают огромной властью и могут лишать людей их неотъемлемого права на свободу. И у полицейских, и у расследователей катастроф существует опасное и вполне реальное искушение найти подтверждения своей версии событий вопреки фактическим свидетельствам. Полицейский может принести какое‑нибудь вещественное доказательство криминалистам и сказать им: «Давайте, ребята, подтвердите».
Но криминалисты не обязаны ничего подтверждать. Они должны сообщать объективные факты. Нельзя являться на место преступления или массовой гибели людей с уже сложившимся мнением, поскольку тогда можно увидеть то, чего нет, и попытаться соответствующим образом исказить факты. С виду логичная, но не подкрепленная фактами конструкция с легкостью выведет следователей на неверный путь, чреватый печальными последствиями.
16. Мир боли
Занимаясь мертвыми, ты в известной мере изолирован от живых. Мертвые в целом послушны, хотя некоторые очень неохотно рассказывают о себе. Но есть и другая сторона нашей деятельности – взаимодействие с родными и близкими погибших в центрах помощи родственникам в процессе идентификации покойных и при возвращении их останков и имущества. Нам приходится наблюдать самые сильные чувства, которые способны испытывать люди.
В ситуациях с массовой гибелью людей мы, как правило, проводим брифинги для родственников, в ходе которых разъясняем различные процессы. Такие брифинги следует начинать с соболезнований и сочувственных слов в адрес присутствующих и только после этого переходить к решению каких‑то вопросов. Однако в большинстве своем главы компаний, причастных к происшествию, и представители местных властей приходят на брифинги лишь с желанием рассказать, что произошло. Родным и близким погибших это известно, пусть они и не знают причин, –
