Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Я переговорил с матерью, которая сказала, что не хочет, чтобы ее дочь узнала правду в такой тяжелый момент. Я пообещал, что не буду говорить об этом по собственной инициативе, но, если ее дочь спросит, не утаю от нее эту информацию. Мать не возражала. Это трудное решение, но если родственники общаются и ладят друг с другом, то, возможно, так будет лучше всего. Все же cлово «отец» имеет далеко не только биологическое значение.
После этого случая мы добавили в форму запроса родственникам на представление образцов ДНК следующую фразу: «В некоторых редких случаях результаты анализа ДНК бывают неожиданными с точки зрения отцовства. Хотите ли вы, чтобы вас уведомили, если это так?»
Тем не менее люди могут не захотеть раскрывать давние семейные тайны – например, приемные родители. В 1960‑х годах некоторые врачи‑репродуктологи тайком подмешивали собственную сперму к сперме стерильных мужчин, мечтавших об отцовстве. Люди могли прожить всю жизнь, не догадываясь об этом.
С развитием технологий ДНК-тестирования подобные неожиданности случаются все чаще и чаще, но все же некоторые из них буквально сотрясают мир медицины. Так, для излечения лейкоза одному американцу была сделана трансплантация костного мозга, полученного от немецкого донора. Через четыре года выяснилось, что ДНК его сперматозоидов идентична донорской, притом что буккальные мазки обоих мужчин показывали различия в ДНК. С учетом того что трансплантацию костного мозга ежегодно делают десяткам тысяч людей, это чревато существенными ошибками как в нашей работе, так и в деятельности правоохранительных органов.
Мне часто приходится приводить такого рода примеры, когда я объясняю представителям власти или родственникам погибших юридические и этические аспекты анализа ДНК и связанные с ними вопросы неприкосновенности частной жизни. С развитием криминалистики ситуация в этой сфере способна меняться едва ли не ежедневно. Схожим образом прогресс в методах идентификации полезен и для деятельности правоохранительных органов. Более всего это заметно в сфере родственных совпадений.
С целью обеспечения сравнения ДНК-профилей в масштабах всей страны в США создана Единая система индексации ДНК (CODIS). У каждого штата есть собственная правоохранительная система, и арестов за правонарушения местного уровня производится гораздо больше, чем за федеральные преступления. В большинстве случаев арестованных обязывают сдать образец ДНК. Однако люди, в том числе и преступники, часто переезжают из одного штата в другой. Поэтому и понадобилась единая база данных ДНК.
Получив образец ДНК с места преступления, полицейские прежде всего проверяют его по базе данных своего штата. Если совпадений нет, штат направляет данные в ФБР, где их проверяют по базе данных CODIS. При наличии совпадения ФБР информирует лабораторию штата, предоставившую образец. Вопреки тому что показывают по телевизору, у ФБР нет никакой информации по этому образцу, за исключением генетического маркера.
Концепция выглядит очень простой, однако в действительности все намного сложнее. Прежде всего, необходимы согласованные стандарты тестируемых локусов и понятия совпадения. До 2017 года использовались 13 основных локусов, хотя для идентификации человеческих останков многие лаборатории предпочитали тестировать 16. В 2017 году ФБР увеличило количество основных локусов до 20. С расширением базы знаний о семейной ДНК (во многом благодаря идентификации покойных) в ФБР поняли, что становится все больше результатов, указывающих не на прямое совпадение, а на наличие в базе данных кого‑то из родственников. Это привело к острой дискуссии о том, не угрожает ли это Четвертой поправке[41], и о способах защиты людей от безосновательных обысков и задержаний с учетом быстрого развития технологий. Причем эти технологии бесспорно полезны: например, с 2001 по 2011 год в Великобритании было проведено более 200 поисков по базам данных семейной ДНК, в результате чего было раскрыто 40 тяжких преступлений.
В последние годы эта тема получила развитие с появлением компаний, предоставляющих услуги ДНК-тестирования населению, таких как, например, Ancestry.com и 23andMe. В основном это позволяет людям узнавать, где жили их предки, и воссоздавать историю своего рода. То, что при этом человек может еще и отыскать неизвестных ему родственников путем сопоставления результатов, очень помогло одному следователю окружной прокуратуры в Калифорнии. На протяжении нескольких лет Пол Хоулз сравнивал ДНК с места нераскрытого преступления с данными из открытых источников. В 2018 году он обнаружил на сайте GEDmatch совпадение со следами ДНК, оставленными одним из самых жестоких преступников в истории Калифорнии, так называемым убийцей из Золотого штата.
В период между 1976 и 1986 годом этот маньяк убил 12 человек, совершил 45 изнасилований и ограбил более сотни домов. В то время использование ДНК в криминалистике еще не было распространено. Казалось, преступнику все сошло с рук.
Но не тут‑то было! 73‑летний двоюродный брат убийцы загрузил свой ДНК-профиль на сайт GEDmatch, и Хоулз обнаружил сходство, указывающее на его возможную родственную связь с маньяком. Этого было достаточно, чтобы возобновить расследование, составить генеалогическое древо подозреваемого и установить всех родственников, подходящих по возрасту и месту жительства. Полностью под описание подходил один из них, 72‑летний Джозеф Деанджело, некогда служивший в полиции. Получив образец его ДНК с выброшенного предмета, полиция через четыре часа установила полное его соответствие геному «убийцы из Золотого штата», и преступника призвали к ответу.
Существует еще и то, что я называю «эффектом C.S.I.»[42]. Целое поколение, выросшее на телесериалах, убеждено, что анализ ДНК способен разрешить любую проблему с идентификацией за считаные часы. Как мы знаем из примера с «убийцей из Золотого штата», такое возможно. Но не надо забывать, что установлению тождественности генома за четыре часа предшествовали семь лет, на протяжении которых Хоулз сравнивал ДНК-профили в интернете. Кстати, это было настолько утомительное занятие, что он вышел в отставку буквально за несколько дней до ареста преступника.
Одно дело – подтвердить совпадение проб ДНК с данными конкретной личности, и совсем другое – сказать, что этот фрагмент кости принадлежит одной из 150 жертв авиакатастрофы. Или установить принадлежность куска обгоревшей плоти одной из 3 000 жертв терактов 11 сентября.
Я понимаю людей, которые знают криминалистику по телесериалам. В детстве я и сам увлекался сериалом «Квинси» о судмедэксперте из Лос-Анджелеса, раскрывающем загадочные убийства. Благодаря ему и другим подобным фильмам я заинтересовался криминалистикой и правоохранительной работой в целом. Но в телевизионных детективах скорость и возможности ДНК-анализа сильно преувеличиваются, поэтому мне часто приходится разбираться с
