Культура в ящике. Записки советской тележурналистки - Татьяна Сергеевна Земскова

Я стушевалась после этих слов, почувствовала, что эта знаменитая актриса в общем-то одинока и несчастлива сегодня.

Когда мы уже монтировали программу, режиссер Галина Самойлова вставила после этих слов хронику: Вия Артмане в день своего юбилея едет по улицам Риги, восседая на троне, прохожие бросают к ее ногам цветы, а она царственно улыбается. Истинная королева!

Но я возвращаюсь к той съемке, в Доме актера. Мы поговорили о театральных ролях актрисы, а потом она сменила тему, стала говорить о том, что ее, видимо, особенно мучило и волновало.

«У нас есть замечательный поэт Ян Судрабкалнс. Он написал сказку о короле, на голове которого была особая шапка, которая как бы склеивала его мысли, он не понимал, что происходит в его королевстве. Он сидит в этой шапке на троне и думает, мол, как я могу быть королем, если у меня нет соображения, мысли путаются в голове, и я не могу понять: почему в моем государстве все происходит так, а не так?»

Вия Фрицевна горько улыбнулась и продолжала: «Так и у меня сейчас, как в той сказке. И сейчас я уже, в моем возрасте, начинаю думать: “Почему у нас в стране все происходит так, а не иначе”. Я как тот король не могу сообразить. Такая странная сказка: я держу свою шляпу, а снять не могу, потому что мне кажется, если я сниму эту дивную шляпу, то все! Моя голова просто лопнет. Я потеряю королевский статус».

Видимо, этой своеобразной притчей Артмане хотела объяснить, что произошло с ней в независимой Латвии и как в одночасье изменилась ее собственная судьба.

Оказывается, в 1993 году у актрисы отобрали квартиру в Риге, нежданно-негаданно явились потомки прежних хозяев, которые объявили себя истинными владельцами согласно закону новой независимой Латвии. Никто не заступился за народную артистку, ведь она считалась символом коммунистической элиты: член партии, депутат Верховного Совета Латвийской ССР и прочая.

Артмане переехала к дочери, в местечко Мурьяни, что под Ригой, в маленький деревянный домик без отопления. «Там можно жить только летом, – рассказала нам уже позднее актриса Елена Станчис, показывая фотографию этого дома. – Вид там действительно хороший. Кот ее черный гуляет в садике, она наблюдает за птицами. Вия Фрицевна хорохорится, но ей трудно все делать самой. Наверное, она заслуживает большего».

Между тем Вия Артмане продолжала делиться сокровенным: «Я попала в такую незаслуженную ситуацию в жизни, не могла никак себя спасти, и никто не мог. Я никого и не просила, между прочим. Признаюсь, свою любовь я дарила людям неохотно, а меня из этой ямы вытащили главным образом люди православные. Я стала думать, почему именно они. Стала разбираться в этой ситуации, как король из сказки. Мой сын сказал, что в этот момент я напоминала ему ребенка, я как будто сбросила с себя все прелести: красиво выглядеть, держать форму, я не стеснялась плакать. И мне стало легче. Я приняла православие. Знаете, я даже простила… За то, что со мной сделали. Я получила утешение, я научилась понимать людей, мне открылся другой мир. Хотя все это не подлежит какой-либо теории, это рассказать невозможно».

Потом Вия Фрицевна как будто освободилась от морока, вновь приобрела гордую осанку, даже голос ее изменился. Мы стали разговаривать о кино, я что-то спросила о роли в картине «Родная кровь», где она играла в паре с Евгением Матвеевым.

«Этот фильм раскрыл для меня новые возможности не только в кино, но и в театре, – рассказывала Артмане, – после всех моих “нарядных” девушек: Джульетты, Нины Арбениной, Офелии. “Родная кровь” – первая моя роль не на родном языке и с партнером, которого я даже не знала.

Когда я увидела Матвеева в первый раз, подумала: “Господи, какой огромный и хромой!” Он еще с палкой приехал, у него нога была ранена. Я даже испугалась. Каким-то страшноватым он мне показался. Вдруг он говорит: “Байбочка”. Почему “Байбочка”? Я говорю: “Нет, я Вия”.

Оказывается, он в Новосибирске, в театре “Красный факел” играл главного героя в пьесе Райниса “Вей, ветерок”, а Байба – главная героиня, девушка-сиротка».

Через несколько дней в том же Доме актера нам удалось снять и Евгения Матвеева. Он уже тяжело болел, но о Вии Артмане говорил с детской радостью и восхищением: «При первой встрече мы жутко не понравились друг другу. Мне она показалась надменной латышкой, а я ей – таким сибирским медведем, увальнем. В общем, казалось, что мы совсем не пара. Но я очень хотел играть эту роль, и неожиданно вспомнил и прочитал монолог из пьесы “Вей, ветерок”. Надо было видеть ее глаза – они округлились, они еще поголубели, и она мне ответила на этот моноложек по-латышски.

Когда я играл в «Родной крови», я слышал ее акцент, потому что в этом акценте звучала музыка. Музыка ее страны, ее народа. Кстати, этот акцент покорил весь мир. Люди слышали музыкальный строй ее речи. Она обладает совершенно феноменальной ответственностью перед профессией. Не напрасно Станиславский сказал однажды: “Надо не себя любить в искусстве, а искусство в себе”.

В фильме “Катафалк”, это одна из последних ее картин, она играет героиню спившуюся, нечесаную, грязную. Какая женщина! Весь мир знает ее красивой, обаятельной, милой, целомудренной. И вдруг – таким чудовищем выглядеть. Это может только великая актриса!»

«Катафалк» – дебютный фильм режиссера Валерия Тодоровского. Каким образом начинающий режиссер уговорил знаменитую Вию Артмане сняться в этой картине остается загадкой. Но это был 1990 год, когда все рушилось в стране, да и в судьбе актрисы.

Видимо, в разбитой жизни героини, которая в силу обстоятельств потеряла власть, деньги, красоту, Вия Артмане сыграла и свою судьбу: все с надрывом, со слезами, с истерикой. Действительно, в этой сломленной, старой и страшной женщине трудно узнать бывшую королеву.

Потом мы заговорили о фильме «Театр». Вия Фрицевна оживилась, глаза ее заблестели, о Джулии Ламберт она говорила с удовольствием и мягкой иронией: «Всю жизнь я ожидала роль, которая была бы от начала до конца – моей. Когда снимался “Театр”, я была в очень хорошем состоянии, у меня было хорошее настроение, я была влюблена в режиссера. Янис Стрейч сам по себе очень артистичный человек. Он был такой хитрый, что даже разрешил мне выбрать партнеров».

Артмане улыбнулась и как будто вновь стала той неподражаемой Джулией Ламберт, которая, прищурившись, говорит: «Слава богу, что я хорошая актриса».

Потом продолжала: «Меня удача сопровождала всю жизнь. Мне очень нравится играть, я получаю наслаждение, потому что это очень интимно, и я могу близко-близко подойти к зрителю, быть абсолютно откровенной. Я могу сыграть то, чего бы я