Культура в ящике. Записки советской тележурналистки - Татьяна Сергеевна Земскова

«В 60 лет я выучил японский язык, – писал Задорнов. – Мне разрешили заниматься даже в архиве императорского дворца. На японском рыбацком корабле я ходил к подножию Фудзиямы. Плыли над глубинами, в которых погиб корабль адмирала Путятина».

В 1980 году крупнейшее издательство Японии «Асахи» выпустило в свет три исторических романа Николая Задорнова: «Цунами», «Симода», «Хэда». Редкое по тем временам явление. Позднее книги были помещены в музей судостроения города Симоды, где и разворачивались поистине небывалые события, описанные русским писателем.

Все случилось в середине XIX века, когда экспедиция адмирала Путятина подплывала к берегам закрытой загадочной Японии, не допускавшей к себе иностранцев. Вдруг началось страшное цунами, шхуна погибла в море, русские моряки остались в Японии, им ничего не оставалось, как строить новый корабль. Самое интересное, в результате этого события был подписан первый дружественный договор между Россией и Японией.

Мы показывали подлинные документальные кадры из фильма «Цунами», который снял уже Михаил Задорнов в 1992 году в память о своем отце. «Солнце в дыму. Море качается и рушится. Море ушло, суша затоплена. С хребтов сыплются камни потоками. Солнце все мчится и мчится, и опять мимо проносятся море, лодки и утопленники», – так описывал это невиданное цунами Николай Задорнов.

Он особенно ценил эту серию японских романов. Я даже вставила в фильм миниатюры японских поэтов, передающие то или иное настроение писателя.

Вот Николай Павлович идет по бесконечному берегу Балтийского моря среди ветра и чаек, а в душе его звучат строки: «Я – сезонный бродяга. Я не знаю: счастье ли, несчастье, что мужчиной родился среди мужчин? И поэтому странствую я и, скитаясь, бреду от весны к зиме, от весны к зиме».

Он смотрит на мокрый и озябший город: «…Печальный и тоскливый идет дождь. Он падает на реку. Мне хочется взять землю под свой плащ». Ему и правда хотелось укрыть и обогреть свою сумрачную Ригу.

«Я думаю, что он ушел из жизни раньше, чем хотелось бы, – говорил Михаил Задорнов. – Разочарование, которое произошло в связи с падением Советского Союза, и в частности, Латвии, было настолько сильным, что организм как бы отказался жить. Он возил латышских писателей на Дальний Восток, показывал им Амур, сопки, Сихотэ-Алинь, Камчатку. Казалось, такая дружба была. И вдруг все оказались предателями. Ведь самое страшное для человека – это предательство. Вот так именно и произошло. Думаю, последние дни он доживал в мире своих героев…»

В конце фильма режиссер поставил кадр, где Николай Задорнов стоит все на том же рижском вокзале под часами, ждет поезда, а мимо проходят люди. Он стоит как бы отдельно от всех. Сам по себе. Иностранец или чужак в своей стране.

Фильм «Одиссея Николая Задорнова» бы показан в декабре 2009 года. Через несколько лет так неожиданно и трагично умер и его сын, Михаил Задорнов. В последние годы он забросил сатиру, стал заниматься историей славянства, снимал фильмы о Рюрике и вещем Олеге. Отец и сын как будто соединились где-то там, в глубинах космоса.

И тот, и другой любили поэзию Николая Гумилева:

В корабле раскрылись трещины,

Море взрыто ураганами.

Берега, что мне обещаны,

Исчезают за туманами[41].

18. Скучные песни земли

В моих воспоминаниях о Пятигорске – знаменитая гора Машук, низкое небо в облаках. Пятигорск, конечно, связан в моих записках с именем Михаила Лермонтова. Это был проект, который мы снимали с Игорем Золотусским и уже устоявшейся командой – режиссер Александр Шувиков, оператор Женя Тимохин, продюсеры Никита Буров и Сергей Степанов.

Вся подготовительная работа и съемки проводились в 2013 году, а фильм в четырех частях должен был выйти в эфир к юбилею поэта. Золотусский относился к этой работе особенно трепетно, с именем Лермонтова были связаны самые дорогие и горькие его воспоминания.

«Мама читала мне в детстве “Дубовый листок”», – рассказывал Игорь Петрович.

Дубовый листок оторвался от ветки родимой

И в степь укатился, жестокою бурей гонимый;

Засох и увял он от холода, зноя и горя[42].

«Моя жизнь повернулась таким образом, – продолжил он, – что и я стал этим “дубовым листком”. Родителей арестовали, а я оказался в детском доме».

А я вспоминала «Воздушный корабль», который любили все дети в нашей семье. Его читала нам бабушка по толстой книге со старинными рисунками. Мы рисовали в своем воображении и далекую Францию, и императора в треугольной шляпе, и корабль, который причаливал к загадочному острову. Видимо, у каждого человека – свой Лермонтов.

Готовясь к съемкам, я старалась изжить, выветрить привычные хрестоматийные знания. Читала Блока, Даниила Андреева, Владимира Соловьева. Особенно близким казалось мне высказывание Достоевского о Лермонтове: «Мы не соглашались с ним иногда, нам становилось и тяжело, и досадно, и грустно, и жаль кого-то, и злоба брала нас.

Наконец ему наскучило с нами; он нигде и ни с кем не мог ужиться; он проклял нас, и осмеял “насмешкой горькою обманутого сына над промотавшимся отцом”, и улетел от нас»[43].

Вот именно – улетел. Казалось, Лермонтов – там, в многослойном разноцветном пятигорском небе и через двести лет смотрел на нас с презрением и повторял с укором:

Я думал: жалкий человек.

Чего он хочет! Небо ясно,

Под небом места много всем;

Но беспрестанно и напрасно

Один враждует он – зачем?[44]

Лермонтов – посланник небес, он явился на нашу землю из иных далеких миров – вот о чем мы решили снимать фильм. Ведь сам поэт называл себя «неведомым избранником», «странником с пустынной душой», которого прочь гонит мир и общество.

Смотрите ж, дети, на него:

Как он угрюм, и худ, и бледен!

Смотрите, как он наг и беден,

Как презирают все его![45]

Название фильма придумалось не сразу. Сначала – «По небу полуночи ангел летел…», потом – более простое – «Таинственная повесть».

Я не хочу, чтоб свет узнал

Мою таинственную повесть;

Как я любил, за что страдал,

Тому судья лишь Бог да совесть!..

Съемки фильма начинались в Тарханах, там, где прошло детство поэта. Почему-то мы отправились в имение Лермонтова на машине, ехали четырнадцать часов. Водитель попался злой и хамоватый, что редкость для телеканала «Культура». Как правило, это люди профессиональные и приветливые. Этот же, фамилии его не помню, беспрестанно спорил, возражал и вез нас по разбитым дорогам в колдобинах. Тарханы расположены в двухстах