Жизнь Миларепы - Речунг Дордже Дракпа

И я спел им «Песню о пяти видах счастья»:

Склоняюсь к стопам сострадательного Марпы.

Благослови мое самоотречение.

Белая Пещера Зуба Лошади – крепость срединного пути.

На вершине этой крепости

Я, тибетский отшельник в хлопковой одежде,

Отказался от пищи и одежды,

Дабы стать совершенным буддой.

Я доволен своей жесткой подушкой, что подо мной,

Я доволен хлопковой одеждой, что покрывает меня,

Я доволен поясом для медитации, что схватывает мои колени129,

Я доволен призрачным телом, которое не испытывает голода и пресыщения,

Я доволен своим умом, проникшим вглубь реальности.

Я не несчастлив, я счастлив.

Если вам кажется, что я счастлив, поступайте как я.

Если вам не суждено следовать дхарме,

Подумайте о подлинном и долговременном счастье для всех существ,

О вашем и моем счастье,

И не испытывайте ко мне ложной жалости.

Солнце уже садится,

Возвращайтесь к себе домой.

Жизнь коротка, а смерть приходит без предупреждения,

Поэтому у меня, стремящегося к состоянию будды,

Нет времени на бессмысленные разговоры.

Оставьте меня в созерцании.

Охотники ответили:

– Ты сказал так много здравых вещей. Определенно, у тебя талант. Но как бы ни был велик твой пример, мы не можем повторить его. – Сказав это, они отправились домой.

Каждый год в Кья Нгаца проходил большой праздник по случаю отливки статуэток130. Охотники хором исполнили мою «Песню о пяти видах счастья». Моя сестра Пета тоже пришла на праздник, чтобы собрать милостыню. Услышав эту песню, она воскликнула:

– Человек, сказавший это, должно быть сам будда.

Один из охотников рассмеялся:

– Ха-ха! Смотрите, как она нахваливает своего братца!

А другой добавил:

– Кем бы твой брат ни был: буддой или обычным человеком – это его песня, и он сейчас умирает от голода.

Пета ответила:

– Мои родители умерли давно. Мои родственники стали моими врагами. Мой брат ушел куда-то, а я живу на подаяние. Теперь я никогда его не увижу. Мне нечему радоваться. – И она разрыдалась.

Находившаяся поблизости Зесай подошла к ней и утешила ее, говоря:

– Не плачь. Твой брат жив. Я недавно видела его. Пойди в Белую Пещеру Зуба Лошади и посмотри, там ли он сейчас. Если он там, мы вдвоем навестим его.

Послушавшись ее, Пета пришла ко мне в Белую Пещеру Зуба Лошади с кувшином пива, которое она собрала, ходя от дома к дому, и небольшой плошкой с приправленной мукой. Остановившись перед входом в пещеру, она увидела меня и ужаснулась. Мое тело было иссушено аскетизой, глаза ввалились, кости выпирали, мускулы высохли и кожа приобрела зеленый цвет. Я был похож на скелет, обтянутый кожей, смазанной воском. Волосы стали жесткими и серыми, и напоминали всклокоченный парик. Руки и ноги были такими тонкими, что, казалось, легко могут сломаться.

Сначала она испугалась и приняла меня за духа. Но потом, вспомнив, что ее брат умирает от голода, отбросила страх.

– Человек ты или дух? – спросила она.

– Я Мила Благая Весть.

Узнав меня по голосу, она приблизилась ко мне и, обняв меня, воскликнула:

– Брат, мой старший брат! – и тут же лишилась чувств.

Узнав Пету, я был одновременно и рад, и печален. Я сделал все, чтобы привести ее в чувство, и через некоторое время она пришла в себя. Положив голову мне на колени и закрыв лицо руками, она дала волю потоку слез и сквозь рыдания стала причитать:

– Наша мать умерла в ужасной нищете и тоске по своему сыну. Никто даже не пришел хоронить ее. Я оставила все надежды на лучшее и ушла просить милостыню в другую область. Я думала о тебе, жив ты или нет; если жив, то нашел ли счастье. Но посмотри на себя! Вот какова судьба моего брата! Вот каковы страдания сестры! Есть ли на Земле кто-нибудь несчастнее нас?!

Она не раз произносила имена наших родителей и, не переставала рыдать. Все мои усилия успокоить ее были тщетны. В конце концов, мне тоже стало очень грустно, и я спел моей сестре такую песню:

Поклон почитаемым ламам!

Благословите меня, нищего, на преданность отшельничеству.

О сестра, живые существа всего мира,

Все радости и горести иллюзорны.

Но поскольку ты сейчас так страдаешь,

Я уверен, что и для тебя возможно вечное счастье.

Поэтому послушай песню своего старшего брата.

Чтобы отплатить за доброту всем живым существам,

Которые были моими родителями131,

Я занимаюсь здесь духовной практикой.

Мое жилище подобно логову лесных зверей —

Любой смутится при виде его.

Моя пища – пища собак и свиней.

Любого стошнит при виде ее.

Мое тело как скелет.

Даже смертельный враг заплачет при виде его.

Я похож на сумасшедшего в своих поступках,

И поэтому моя сестра покраснела от стыда.

Но мое осознание – это будда.

Победители радуются при виде его.

Хотя мои кости пронзают мою плоть на этом холодном каменном полу,

У меня есть упорство.

Мое тело снаружи и внутри стало как крапива,

Оно никогда не потеряет своего зеленого оттенка.

В одинокой пещере, в безлюдных местах,

Отшельник познает великое одиночество.

Но мое верное сердце никогда не отделится

От ламы – будды трех времен.

Силой медитации, рожденной моими усилиями,

Без сомнений я достигну освобождения.

А когда человек достигает глубокого опыта и озарения,

Счастье приходит к нему в этой жизни

И пробуждение – в следующей.

Поэтому я прошу тебя, моя сестра Пета,

Вместо того чтобы предаваться горести и печали,

Обратись с настойчивостью к дхарме.

Пета ответила мне:

– Было бы прекрасно, если бы то, что ты говоришь, соответствовало действительности, но трудно в это поверить. Будь это на самом деле так, другие последователи дхармы шли бы по тому же пути, хотя бы отчасти. Но я никогда не видела такого жалкого человека, как ты.

С этими словами она дала мне принесенные с собой пиво и еду. Я поел и попил, и мое сознание стало кристально чистым. Моя медитация ночью сильно продвинулась.

На следующее утро после встречи с Петой мое тело, не привыкшее к подобной пище, испытывало одновременно и легкость, и неудобство. В голове проносились то позитивные, то негативные мысли. Я медитировал со всем усердием, но результата не было.

Через несколько дней пришли Зесай с Петой, принеся с собой мясо, масло, цампу и много пива. Они встретили меня, когда я шел за водой. Так как я был совершенно голый, они смутились, но не могли сдержать слез при виде моей полнейшей нищеты. Они положили передо мной мясо, масло, муку и налили пива. Когда я пил пиво, Пета сказала:

– Брат, ты потерял человеческий облик. Проси милостыню и хотя бы немного питайся человеческой пищей. А я постараюсь раздобыть тебе что-нибудь из одежды.

Зесай вторила ей:

– Проси милостыню, проси еду, и я тоже принесу тебе одежды.

Я ответил им:

– Я не знаю, когда умру. У меня нет ни желания, ни времени ходить за подаянием. Если бы я даже умер от холода, у меня не было бы сожаления, так как все это во имя дхармы. Меня не радуют ни пища, ни напитки, ни смех в кругу родственников и друзей, ни хорошая одежда и яства в ущерб медитации. Поэтому мне не нужна ни ваша одежда, ни ваша еда. Я не буду ни слушать вас, ни ходить за пропитанием.

Пета ответила:

– Что же тогда радует тебя, брат? Разве нет ничего лучше твоей жалкой жизни?

Я ответил:

– Три скверных мира несравнимо ужаснее, чем моя нищета. Но многие живые существа идут прямиком к ним в пасть. А я достигаю счастья, осуществляя свою цель.

И я спел «Песню осуществления своей цели»:

Я призываю ламу в его проявлении.

Благослови меня, нищего, на достижение цели в отшельничестве.