Интервью - Томас Клейтон Вулф
После Роанока Вулф отправился в Балтимор и вернулся в Нью-Йорк к своему тридцать седьмому дню рождения.
«Пэрдью Экспонент», 20 мая 1938 года
Уставший после нескольких месяцев непрерывной работы в своем номере в отеле «Челси» в Нью-Йорке и готовый к отпуску, Вулф с готовностью принял приглашение от кафедры английского языка университета Пэрдью выступить на банкете. Он написал речь на шестьдесят три страницы «просто ради объективного изложения», зная, что она слишком длинна для чтения на ужине. Затем он упаковал свои рукописи, передал значительную их часть своему новому редактору Эдварду Асуэллу и отправился на поезде на запад.
В «Экспоненте» (издании университета Пэрдью) было опубликовано краткое интервью Кеннета К. Хьюстона под заголовком «Красота и размеры кампуса впечатляют приглашенного оратора».
Кеннет К. Хьюстон, бывший студент Пердью, инженер-строитель, позже жил в Арлингтоне, штат Вирджиния.
Рядом с интервью была напечатана неподписанная статья «Писатели занимают свое место в мире, говорит Томас Вулф – профессора Крик и Каммингс объявляют победителей в литературных конкурсах в кампусе на лучший рассказ, стихотворение, эссе». Имена многих участников конкурса в нижеследующем изложении опущены. Репортер не упомянул, что Вулф не пользовался никакими записями во время своего выступления.
Куря бесконечные сигареты и вышагивая взад-вперед – слишком полный энергии, чтобы оставаться в сидячем положении, – выступающий на литературном банкете Томас Вулф, ростом около шести футов шести дюймов, с черными вьющимися волосами и в очках, выразил желание «говорить из рабочего цеха», его интервьюировали вчера днем.
«Я работал вплоть до того момента, как приехал сюда, поэтому буду говорить прямо из своей мастерской», – добавил он, пояснив, что под «своей мастерской» он подразумевает свою личную квалификацию и оборудование как у писателя.
Он объяснил, что впервые получил возможность посетить Пэрдью, и сказал, что на него произвели большое впечатление красота и величина кампуса. «Я думаю, что этот край прекрасна. Он так отличается от того, откуда я родом», – сказал он, добавив, что родился в горах Северной Каролины.
«Как писатель, я хотел бы знать гораздо больше об инженерном деле, – поделился Вулф. – Писатель может значительно улучшить свои произведения, если будет знать такие предметы, как инженерия, медицина и другие науки», – добавил он.
После напряженной работы в течение семи месяцев Томас Вулф решил провести несколько недель отпуска на Западе, прежде чем вернуться к работе над книгой объемом в два миллиона слов, которую он пишет. «Скоро мне придется вернуться в Нью-Йорк», – заключил он.
«У писателей есть определенное место в мире», – сказал Томас Вулф, выступая вчера вечером в бальном зале Союза, на ежегодном Литературном банкете, где собралось около 300 человек, в основном преподаватели и жители города. Самопровозглашенный неважный оратор, Вулф привлек внимание аудитории своей искренностью.
«Я считаю, что писателю есть место в мире, так же как инженеру, бизнесмену или юристу – сказал высокий романист, возвышавшийся на голову над президентом Э. К. Эллиотом, ведущим ужина. – Люди никак не могут вбить себе в голову, что писатель должен писать», – посетовал Вулф.
«Писательство – это такой же бизнес, как и любое другое призвание», – сказал он. «Вы должны использовать то, что у вас есть; вы не можете использовать то, чего у вас нет. У моего отца были мозоли на руках от занятий камнерезным делом, а у меня мозоли на руках от письма карандашом».
После выступления Вулфа профессора Х. Л. Крик и Ф. А. Каммингс с факультета английского языка университета объявили победителей различных литературных конкурсов в кампусе.
Выступление Вулфа в Пэрдью имело большой успех. Триста слушателей из числа преподавателей и студентов были поражены как тем, как он говорил, так и тем, что он говорил. Он прекрасно провел время в Лафайете, совершенно непринужденно общаясь с вновь обретенными друзьями, наслаждаясь многочисленными приемами и вечеринками в свою честь.
Когда пришло время уезжать, он уговорил некоторых из них поехать с ним на выходные в Чикаго. Одним из участников вечеринки Вулфа был Уильям Брасвелл с английского факультета Пэрдью, который написал об этих веселых выходных в статье, появившейся в «Английском Колледже», I (октябрь, 1939), и позже перепечатанной в книге Ричарда Уэслера «Загадка Томаса Вулфа» (Кембридж, Массачусетс, 1953), и Уильям Брасвелл и Лесли А. Филд «Жизнь и литература» (1964) .
Брасвелл вспомнил поездку в пятницу вечером из Лафайета в Чикаго, где Вулф был на редкость весел, и его многократное исполнение песни «Хай-хо, хай-хо» из «Белоснежки и семи гномов». Он также рассказал о некоторых выходках Вулфа в Чикаго – о том, как он скормил несколько коробок крекеров «Джек» белым медведям в зоопарке Брукфилд, как с удовольствием топтался по матрасу на своей кровати в отеле «Аудиториум», как радовался выигрышу ставки в двадцать пять центов, когда Нью-Йорк Янкис победили Чикаго Уайт Сокс, и как он настоял на том, чтобы в «Ред Стар Инн» на десерт всем подали немецкие блинчики.
Вулф постоянно говорил о своем намерении отправиться на северо-запад после визита в Колорадо, но обещал заехать в Чикаго на очередную вечеринку на обратном пути. Он попрощался со своими друзьями из Пердью, сел в поезд и отправился в Денвер.
«Денвер Пост», 25 мая 1938 года
Приподнятое настроение Вулфа во время чикагского уик-энда, а также волнение, которое он всегда испытывал, приступая к новому, проявилось и по прибытии в Денвер. Он сразу же сошелся с Томасом Хорнсби Феррилом и другими хорошими друзьями, с которыми познакомился три года назад на конференции писателей в Боулдере. Они были искренне рады снова быть с ним и делали все возможное, чтобы он хорошо провел время. Вулфу всё настолько понравилось, что запланированный однодневный визит в Денвер растянулся на неделю.
Вскоре после его приезда появилось интервью Фрэнсис Уэйн под заголовком «Томас Клейтон Вулф, «самый словоохотливый автор», посещает Денвер по своей прихоти – он призывает молодых людей и женщин, только что окончивших из школы, колледжи и университеты страны, к созданию политической партии».
Не было слышно жужжания политической пчелы в
