Интервью - Томас Клейтон Вулф
«Чтобы найти себя, говорит нам Библия, нужно потерять себя, – искренне сказал он недавно в Эшвилле в одном из своих редких интервью, назвав свое недавнее решение поворотным моментом во всей своей жизни. – Чтобы найти свою страну, нужно ее покинуть. Я люблю путешествовать, и в течение многих лет я странствовал по Европе и Америке. Потом я ужасно затосковал по дому. Я скучал по волшебству наших гор. Я люблю людей своего штата. Теперь, когда я вернулся сюда, я намерен остаться». Соответственно, он рассчитывает навсегда покинуть свою нью-йоркскую квартиру и поселиться в западной Каролине – там, где он сможет продолжать свою работу. А пока он на несколько недель навестит друзей-литераторов в Теннесси и Виржинии.
Два года назад он писал: «Жизнь художника в любую эпоху человеческой истории была нелегкой. А здесь, в Америке, это, возможно, самая трудная жизнь, которую когда-либо знал человек. Здесь мы, имеющие не больше того, что у нас есть, знающие не больше того, что мы знаем, являющиеся не больше того, что мы есть, должны найти свою Америку. Здесь, в этот час и момент моей жизни, я ищу свою Америку».
Сейчас он ищет свою Америку и себя самого в своем родном крае. Как он сказал о Юджине Ганте в своей автобиографической прозе, так он мог бы сказать и о себе: «Он был уроженцем холмов. Его измученное сердце воспрянуло среди всепроникающей извечности гор… И все, что мы сделаем или скажем, будет навеки ограничено горами».
Поэтому он надеется отныне добиться лучших результатов в своих литературных усилиях. Он хочет сделать свой литературный стиль более цельным, поэтичным, духовным. Хотя он знает о своих ограничениях, он более спокойно оценивает свои возможности, «с меньшей путаницей, растратами и бесполезными мучениями».
Свой первый роман «Взгляни на дом свой, Ангел» с подзаголовком «История погребенной жизни» он назвал «историей пота, боли, отчаяния и частичных достижений». Вторая книга, «О Времени и о Реке» с подзаголовком «Легенда о голоде, снедающем человека в юности», была напечатана более пяти лет спустя и была начата в «вихре и творческом хаосе». За это время он написал почти два миллиона слов. Сегодня у него более определенные цели и больше уверенности в своих будущих произведениях. За последние несколько недель его рассказы появились в трех национальных журналах.
Он обретает долгожданный покой и удовлетворение, которые, по его мнению, будут способствовать лучшему написанию текстов. В правительственном госпитале в Отине, где бывшие военнослужащие восстанавливают физическое здоровье и бодрость, он по-новому взглянул на жизнь и труд, обрел новое мировоззрение и духовное возрождение. Будучи по сути своей духовным человеком, он начинает понимать, что в душе глубоко религиозен и имеет особую миссию в этом мире.
Юджин Гант, «в семнадцать лет, будучи второкурсником, триумфально отрекся от Бога». Однако на днях Томас Вулф, рассматривая себя как поэта и художника, серьезно заявляет: «У каждого художника есть своя религия. Уильям Батлер Йейтс сказал, что человек – ничто, пока его жизнь не соединится с образом. Почему я хочу работать и писать? Я верю, что в человеке есть что-то, что должно выйти наружу больше, чем он сам. Если у человека есть талант, неправильно не развивать и не совершенствовать его на благо человечества. Душа художника должна выражать божественную любовь и идеальную красоту в телесной форме. Любовь – это божественная движущая сила настоящей религии».
Таким образом, после «жестокой борьбы, боли и уродства жизни» Вулф обретает новую философию в тиши своих холмов. Как он объясняет, «из грубой земли человека иногда вырастают прекрасные цветы его духа». Его новое вероучение не имеет конфессиональной основы. Для него религия не означает теорию или догму, а является жизненно важной частью повседневной жизни.
Хотя он по-прежнему убежден, что авторы должны использовать свой собственный опыт, чтобы создать что-либо ценное, теперь он признает, что, как и другие молодые писатели, он мог перепутать «границы между актуальностью и реальностью» и, возможно, адаптировал данные из жизни, «слишком обнаженные и прямые для целей произведения искусства», при описании своего первого романа.
Он настаивал на том, что книга – «вымысел», что он «не размышлял ни над чьим портретом», но признается, что изображал различные происшествия и персонажей прямо по памяти с такой «обнаженной силой духа», что, хотя это «не было правдой фактов, это было правдой общего опыта города, из которого я родом, и я надеюсь, конечно, общего опыта всех живущих людей».
Во время учебы в Университете Северной Каролины он утверждал, что литературные материалы должны быть взяты из реальной жизни. Доказательством тому служит предисловие к его первой одноактной пьесе «Возвращение Бака Гэвина», в которой он играл в составе оригинальной группы «Каролина Плеймейкерс»: «Молодой писатель заблуждается, представляя драматическое как необычное и отдаленное… Оно происходит ежедневно в нашей жизни… Настоящая драма характеризуется неким всеобъемлющим портретом, который, как я понимаю, можно назвать реальностью».
Извлекая уроки из своего первого романа и радуясь, что сограждане не обращают внимания на его раннюю неосмотрительность в этом вопросе, мистер Вулф заявил недавно в Эшвилле, что новая книга, над которой он сейчас работает для публикации, будет содержать «меньше идентификации и больше обобщения».
Это будет «исторический, но современный» роман о «невинном человеке». Начав из своего дома в Северной Каролине, который снова будет называться «Катоба», герой «отправится в путешествие», по стилю напоминающее «Путешествия Гулливера». Повествование будет беллетристическим по тону и духовным по цели, и автор обещает, что оно будет более «юмористическим», чем все его предыдущие «дети воображения». Все это также свидетельствует о том, что Томас Вулф «взрослеет».
В Эшвилле он признался, что за последние восемь лет изменился больше, чем Северная Каролина. Конечно, он нашел новые здания, новые шоссе, новые улицы в своем городе и штате; но в целом реальных изменений здесь не произошло, если не считать более глубокого понимания ценностей, вызванного Депрессией. Он высоко оценил эту особенность. «Нам больше не нужны бумы», – заявил он. Он надеется, что депрессия приведет к духовному возрождению.
Когда он говорил со свойственной ему стремительностью, в его богатом, громогласном голосе, пронзительных темных глазах и магнетической, динамичной личности проявлялись все те же прежние
