Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Глубина моря на месте крушения составляла около двух миль, и прошел почти месяц, прежде чем из района Ирландского моря туда прибыло специальное поисково‑спасательное судно, способное извлечь затонувший черный ящик. Прошло еще почти два месяца, прежде чем оно вернулось в порт и передало извлеченные человеческие останки египетским судмедэкспертам. Все это время родственникам погибших оставалось только ждать.
На первом брифинге я проинформировал родственников о том, как происходят поисково‑спасательные работы, и сказал, что, по нашей оценке, они могут занять несколько месяцев. Одна женщина тогда задавала достаточно прямолинейные вопросы и настаивала на посещении места крушения. Я сказал ей, что это вне компетенции авиакомпании, а доступ к месту крушения закрыт военными. Последовал краткий обмен репликами, после чего она сказала: «Знаете, спасибо, конечно, за брифинг, но я вам не верю. Я хочу посетить место крушения. Я должна увидеть это своими глазами. Я видела фото, на котором, похоже, была ее сумочка, поэтому вы должны позволить мне увидеть это». Пришлось объяснить, почему, как я считал, власти не согласятся. В перерыве я подошел к этой женщине и сказал, что понимаю ее недоверие и что мне жаль, но это единственные ответы, которые у меня для нее есть. Она немного помолчала, а потом принялась рассказывать мне, как бронировала билеты и отвозила родителей мужа в аэропорт на этот злосчастный рейс. Выслушав ее, я сказал, что понимаю, если она винит себя, но причин для этого нет. Она выбрала хорошо организованную авиакомпанию с высокими показателями безопасности, это был регулярный рейс из крупного аэропорта. Мы не знаем, почему этот самолет упал, но никто не мог знать, что это произойдет. Иногда такое случается, и она ни в чем не виновата. Не знаю, насколько это помогло, но порой людям бывает необходимо услышать, что это произошло не по их вине.
Случаи массовой гибели людей отягощает то, что с момента оповещения до уверенной идентификации тела могут пройти месяцы и даже годы. А иногда идентификация просто невозможна. В течение этого времени всех мучит неопределенность, и в отсутствие тела люди не решаются предпринимать действия, связанные с личностью погибшего. Например, не освобождают платяной шкаф близкого человека, полагая, что власти ошибаются и он вернется, решив, что на нем поставили крест. Обычно в таких условиях невозможны и юридические действия вроде закрытия банковских счетов покойного. После естественной смерти система заставляет человека принимать решения – организовывать похороны, приводить в порядок документы, заниматься всем тем, что для большинства людей составляет часть перехода от былой нормальности к будущей. Это деятельные шаги навстречу осознанию утраты. Для многих то, что происходит в случае массовой гибели людей, выглядит прямо обратным. Вам сообщили, что ваш близкий погиб, но вы практически лишены возможности действовать на основе этой информации и начать процесс осмысления утраты. Ужасно оказаться в таком положении без поддержки и без понимания, чего следует ожидать и как с этим жить.
8. Затонувшее сокровище
В наши дни самолеты перевозят не только людей, но еще и огромные суммы наличных денег из банковских хранилищ, золотые слитки из государственных резервов, бесценные древние реликвии и дорогостоящие гоночные машины. Порой меня отводили в сторонку чиновники Госдепартамента и тихонько просили найти и вернуть мешки с диппочтой, набитые секретными депешами. Однажды мне поручили скрытно поискать сборник игровых схем известной баскетбольной команды – ее тренеры летели частным рейсом, который разбился во время снежной бури. Часто бывает, что имущество или личные вещи важны не потому, что дороги как память.
Так было и в случае катастрофы авиалайнера рейса McDonnell Douglas MD-11 авиакомпании Swissair у побережья Канады 2 cентября 1998 года[19]. Среди пассажиров самолета, выполнявшего регулярный рейс из Нью-Йорка в Женеву, находились высокопоставленные сотрудники ООН, саудовский принц, родственница последнего иранского шаха, видные ученые, звезды шоу‑бизнеса и сын легендарного боксера Джейка Ламотты. Этот рейс так и называли – ооновский. Помимо всего прочего, катастрофа нанесла серьезный урон исследованиям в области СПИДа: в Нью-Йорке только что завершилась Всемирная конференция по борьбе с болезнью, и некоторые из ведущих мировых ученых возвращались этим рейсом домой в Европу.
Поскольку это был регулярный рейс из мировой столицы бизнеса в мировую столицу банковского дела, в грузовом отсеке самолета находился впечатляющий груз: почти пять килограммов бриллиантов и других драгоценных камней, картина Пикассо «Художник» и пятьдесят килограммов банкнот крупного номинала на сумму в несколько десятков миллионов долларов, направленных в хранилища швейцарских банков.
Когда в минувших столетиях шел ко дну груженный золотом испанский галеон, и королевская власть, и опечаленные родственники моряков ничего не могли с этим поделать. Погребенным в морской пучине золоту и человеческим останкам приходилось столетиями ожидать возможности быть поднятыми на сушу (правда, в составе испанского флота XVIII века были команды африканских и индийских ныряльщиков, постоянно дежурившие в портах Карибского бассейна и выходившие в море каждый раз, когда у побережья Флориды тонул галеон с золотом, направлявшийся в Испанию).
Однако тремя веками позже достижения науки и техники сделали возможным извлечение из морских глубин 98 % того, что осталось от самолета MD-11, и шестнадцати тонн груза на его борту. В ходе пятилетнего расследования причин катастрофы, стоившего 60 миллионов долларов, в складском построении в Галифаксе была восстановлена значительная часть фюзеляжа. Для прочесывания океанского дна в районе аварии использовался вакуумный насос. Извлеченные с его помощью миллионы обломков и камней тщательно просеивались и подвергались всестороннему изучению. Однако бриллианты, помещенные в целях сохранности в металлический цилиндр, исчезли бесследно. Это заставило расследователей усомниться в том, что их вообще отправили этим злополучным бортом. А если выяснится, что драгоценности лишь числились на борту? Не связан ли этот факт с причинами загадочной катастрофы?
Неудивительно, что обеспокоенная перспективой выплаты 300 миллионов долларов страховая компания Lloyd’s захотела выяснить, что именно произошло с застрахованными ею драгоценными камнями, включая один с выставки «Природа бриллиантов», которая прошла в Американском музее естественной истории и закрылась за несколько дней до рейса.
Узнав о гибели своего морского или воздушного судна, владельцы первым делом заявляют о своих правах на обломки, тем самым юридически закрепляя принадлежность имущества, собранного на месте катастрофы. Согласно норме морского права, в противном случае свои права на него может заявить первый, кто прибудет к месту крушения корабля или самолета. В XVIII–XIX вв. на
