Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Вечером мы с Вуди отвезли эту женщину в аэропорт. Убедившись, что гроб с телом ее мужа погружен на борт, мы вернулись в терминал и проводили женщину в самолет. Заняв свое место, она заплакала. Она везла мужа домой.
Случаи массовой гибели людей даются тяжело, причем не только физически. Беспорядок в делах человека можно, хотя бы на время, скрыть при жизни. Но это редко удается после смерти. Все проблемы людей, все их тайны после смерти не исчезают бесследно. Они просто переходят к кому‑то еще. Когда падает самолет или взрывается бомба, все скрытые проблемы вываливаются наружу, как из внезапно раскрывшегося чемодана.
Мне встречались люди, которые не могли, а порой просто не хотели принять решение о захоронении тела близкого человека. Некоторые даже отказывались получать его. Помимо всего прочего, это порождает юридические проблемы. После идентификации тела дознавателями и судмедэкспертами они обязаны передать его родственникам. Как‑то раз нам было сказано: «Папа погиб в авиакатастрофе. Мы не хотим знать, опознали его или нет и что происходит с его телом. Для нас он так и остался в океане, там, где погиб». В данном случае нам пришлось попросить близких погибшего оформить необходимые юридические документы, чтобы в случае извлечения тела мы могли похоронить его в безымянной могиле. Местонахождение могилы протоколируется на случай, если родственники изменят свое решение.
Мы много работали на местах авиакатастроф и занимались самыми разнообразными случаями – от рухнувших при взлете до застрявших в труднодоступных горных районах. Обломки от крушения могли находиться и глубоко под водой, как в случае гибели рейса авиакомпании Alaska Airlines. В таких случаях поисково‑спасательные работы проводятся в основном силами береговой охраны и военно‑морского флота. Для извлечения тел погибших, личных вещей и обломков воздушного судна задействуются специальные или рыболовные суда. О месте падения рейса 261 близ Калифорнийского побережья сообщили пилоты других воздушных судов, видевшие, как обреченный самолет спикировал в воды океана. Когда у пилотов Alaska Airlines возникли проблемы с самолетом, диспетчеры лос‑анджелесского аэропорта предложили им совершить экстренную посадку в своей зоне ответственности. Но, судя по записям переговоров экипажа, командир воздушного судна уже понимал, что этому рейсу уготована печальная судьба, и поэтому решил держаться подальше от населенных пунктов. Это был действительно героический поступок. Экипаж кружил над океаном и старался устранить проблемы с самолетом. Когда в отчаянной попытке сохранить управляемость командир воздушного судна выполнил полубочку, пассажиры, несомненно, поняли, что им уже не суждено вернуться домой. Командир объявил пассажирам, что в ближайшее время попытается сесть в аэропорту Лос-Аджелеса, и я уверен, что вплоть до последних секунд он считал, что сможет это сделать. В итоге самолет перевернулся и вошел в пике. Повергнутые в шок пассажиры в тот момент наверняка начали молиться.
В 16:20 микрофон в кабине пилотов зафиксировал слова командира: «Вот и все».
После этого запись прервалась. Самолет разбился. В считаные минуты сообщение о катастрофе было передано по каналу экстренной радиосвязи, который отслеживают практически все суда, находящиеся в плавании. Район падения самолета быстро заполнили катера и яхты, капитаны которых надеялись найти выживших. Но очень скоро стало понятно, что они смогут выловить из воды лишь обломки, тела погибших и их личные вещи.
Когда самолет падает в море, более тяжелые обломки, например шасси, быстро идут ко дну, а легкие и небольшие могут оставаться на поверхности воды значительно дольше и удаляться от места катастрофы на большое расстояние. Последствия падения самолета в море и падения на землю практически аналогичны – воздушное судно разрушается. Вместе с тем у авиакатастроф на море есть несколько специфических особенностей, а обломки часто бывают очень мелкими, поэтому время имеет существенное значение. К счастью, морские воды близ Лос-Анджелеса бороздит великое множество рыболовных катеров, оборудованных мощными прожекторами для ночного промысла креветок и кальмаров. Они сразу же начали вылавливать из воды обломки, немалую часть которых в последующие дни вынесло на пляжи округа Вентура приливом.
Изначально наша компания не занималась человеческими останками. Нас наняли только для работы с личными вещами. Но поскольку я несколько лет вел учебный курс по ситуациям массовой гибели людей для Калифорнийского управления по организации работы служб в чрезвычайной обстановке, меня попросили прежде всего познакомиться с судмедэкспертом округа Вентура. Так я и сделал. Доктор Рон О’Халлоран оказался отличным парнем и, наверное, хорошим судмедэкспертом. Прежде Рону не приходилось заниматься столь масштабными катастрофами, и в разговоре со мной он сказал, что, если авиакомпания предоставит ему пофамильный перечень пассажиров, он просто выпишет свидетельства о смерти всем, кто был на борту. Это логично, ведь выживших не было. Полагаю, он решил, что родственникам так будет проще. Мы сидели на пристани, болтая обо всем на свете, и я сказал, что понимаю его, но если он поступит таким образом, то будет выглядеть безразличным человеком, хотя по разговору с ним мне стало ясно, что это отнюдь не так. Это был просто совет, и он сразу последовал ему. Так началась та операция.
Глава Alaska Airlines Джон Келли назначил брифинг для потрясенных родственников. Я должен был присутствовать, чтобы объяснить людям, что будет происходить с личными вещами погибших. Буквально перед выходом к трибуне Келли сказал мне: «Если будут задавать вопросы об останках, я переадресую их вам». «Да, конечно, я не против. Но просто чтобы вы знали: Alaska поручила нам заниматься только личными вещами», – напомнил я. Порой комплексные контракты авиакомпаний подразумевают распределение задач между разными исполнителями. В обычных случаях так поступают из экономии, но в экстренной ситуации это не слишком разумно, и, кстати говоря, мы больше не соглашаемся на подобные условия. Судя по всему, так же показалось и Келли в тот напряженный момент. «А теперь вы и этим занимаетесь», – сказал он, имея в виду ответственность за тела погибших.
Одним из первых поступил вопрос от брата погибшего пассажира, который к тому же был сотрудником этой авиакомпании. Он был возмущен тем, что имя его брата уже просочилось в прессу,
