Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Мои тексты содержали в себе тонкую иронию. Роузи в основном использовала материал из уже существующих песен, но со временем мы могли бы написать что-нибудь и под нее. Дебби делала точно также – она исполняла каверы, но сама никогда ничего не писала. Мы познакомились с ней в 1971 году, когда я жила с Сильвеном Сильвеном [из Dolls], а в 1973 году, когда Дебби работала официанткой в «Max’s», я пригласила ее присоединиться к моей группе. Мы с Дебби обменялись номерами, и я сообщила ей, что осталось найти лишь несколько музыкантов».
Дебби была счастлива попасть в группу, где у нее будет право голоса как в вопросах музыки, так и в вопросах имиджа. Но ее родители встретили эту новость с куда меньшим энтузиазмом: «Они попытались убедить меня не ввязываться в черт знает что. Безусловно, на кону была моя жизнь, поэтому отчасти они были правы. Но вряд ли родители имели хоть какое-то представление об искусстве, не будучи к нему причастными, и не понимали мою тягу к тому, что им было неведомо».
Вопреки скептично настроенным родителям, Дебби не остановилась на пути к мечте и очень точно определила концепцию The Stillettoes: «Мне хотелось смешать агрессивный рок Shangri-Las с мягким, уверенным вокалом девичьей R&B группы. Одновременно зрелищная и танцевальная группа».
Вскоре к новоиспеченным The Stillettoes[30] – название придумала Эльда – присоединились гитаристы Томми и Джимми Уинбрандт, будущие участники культовой нью-йоркской пауэр-поп-группы The Miamis. «Отыскать музыкантов оказалось непросто. Всем хотелось играть в бойз-бэндах, носить макияж и туфли на платформе, как Dolls, – вспоминает Джентиле. – В конце концов, мы нашли Томми и Джимми. Тимоти Джексон взял на себя ударные, а мой старый друг Alter Ego, сооснователь Pure Garbage, согласился играть на басу. Вскоре мы созвонились с воодушевленной Дебби. Группа была моим личным проектом и, приняв во внимание множество аспектов, сопровождающих подобные авантюры, я решила вложить в нее все необходимые средства. Дебби и Роузи не стоило беспокоиться. Им оставалось только появиться, улыбнуться и выйти на сцену. Все уже было готово “под ключ” – но сказать легче, чем сделать».
Хореографом стал режиссер андеграундного театра и кино Тони Инграссиа. «Отталкиваясь от настроения песни, он разрабатывал и ставил сценические трюки, чтобы образ группы был еще целостнее. Он часто спорил с Эльдой по поводу имиджа. Но это была ее юрисдикция, – рассказывает Дебби. – Мы работали не покладая рук и пели часами, пока не начинало саднить горло. Я благодарна ему и безмерно уважаю его. Даже психуя и злясь, я получала мощный стимул продолжать, хотя бы и назло».
Эльда рассказывает: «Тони пообещал, что если я позволю ему поставить наше шоу, то он протолкнет нас в тур Мика Ронсона, гитариста Дэвида Боуи и Spiders From Mars. Кроме того, он преподавал актерское мастерство, и мне показалось, что это повысит акции Дебби и Роузи на сцене. Техники актерского мастерства помогают людям раскрыться. Сама я уже через это проходила, а Тони не раз доводил моих девочек до слез».
«Она хотела сделать из нас стильное и китчевое воплощение “Тайны исповеди”[31] от лица очаровательных грязных девочек, изнасилованных и брошенных, или, может быть, овдовевших или просто одиноких. Роузи больше увлекал соул в стиле ритм-энд-блюз, – вспоминала Дебора. – Под рок тогда еще не умели танцевать, а диско только начинало делать первые шаги».
К тому времени, когда в октябре 1973 года The Stillettoes впервые вышли на публику, Инграссиа прекратил с ними сотрудничество, а Роузи Росс покинула группу и была заменена Амандой Джонс, также приглашенной Джентиле. «Мы играли в маленькой, дерьмовой забегаловке “Boburn Tavern” на 28-й улице, где в качестве сцены использовали бильярдный стол с открученными ножками, – вспоминает Дебби. – Мы и не думали, что кто-то придет, но заведение до отказа забилось людьми, а через неделю туда на своем лимузине приехали Дэвид и Энджи Боуи. Нью-Йорк был скуп на события, так что мы легко взяли его за яйца!».
«У Эльды и Холли Вудлон был лофт на верхних этажах, поэтому они поинтересовались у владельца, можно ли им выступать в бильярдной, которая находилась в задней части здания, – поясняет Крис. – Это был маленький безымянный бар, но тогда всем нам приходилось выкручиваться с площадками».
«Холли занималась освещением. Стоя на барной стойке, она держала в руках прожектор красного свечения, – вспоминает Джентиле. – У нас была шикарная публика. Дружба с Эриком Эмерсоном способствовала нашей известности в центре города. Великолепный дебют The Stillettoes».
«Я обожал The Stillettoes, – восхищался Лии Блэк Чайлдерс. – Безусловно, на их стиль повлияли наши андеграундные постановки и мюзиклы. Авторы пьес не были специалистами в написании песен. Поэтому девчонки брали старые мелодии и добавляли к ним новые, часто возмутительно непристойные слова – чего только стоит упоминание о “талидомидовых детях”[32]. The Stillettoes шикарно соединяли старые мелодии со скандальной и эпатажной лирикой. Программа была построена так, что они постепенно переходили от подобных песен к более популярным. Группа помогла с обкаткой в мире шоу-бизнеса Дебби, которая так переживала, что не может петь, и не считала себя красивой».
«В начале семидесятых было весело, – вспоминает Дебби. – The Stillettoes выступали в сомнительных барах, куда приходили только пьяницы и люмпены. Мы ничего не заработали, зато круто провели время. Иногда я скучаю по тем временам.… По выступлениям чудаковатых добротных групп, элегантным вокалистам в блестках и башмаках на высоких платформах, по New York Dolls, от которых искрило весельем… Прекрасное время. Мы в The Stillettoes выбрали эстетику кэмпа[33], пели такие песни как “Narcissisma”, “Goldfinger”… Еще в нашем репертуаре была “Rouge”, песня, написанная Элис Гостли, очень странной комедийной актрисой сериала “Моя жена меня приворожила”. Она и сама была такой: долбанутой, сумасшедшей тетушкой-ведьмой».
«Лучшая песня нашего репертуара называлась “Dracula What Did You Do To My Mother?” (“Дракула, что ты сделал с моей матерью?”), – вспоминала Эльда. – Для нее мы надевали на себя зеленые кресты и очки с черепами, которые приобрели на 42-й улице, это было весело».
«Пару концертов мы дали в расклешенных брюках, – добавляла Дебора. – А потом вырядились в мини и обтягивающие брючки. Похоже кто-то прошвырнулся по близлежащим секонд-хендам».
Независимо от того, насколько успешным было второе появление The Stillettoes под
