Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать - Бенджамин Гилмер
Сара постучала по микрофону.
– В целом это интервью будет вести Бенджамин. А я буду время от времени встревать, как начальница, – объяснила она Терри.
Я твердо сказал Саре, что буду ее партнером в создании этого репортажа. Журналистом я не был, но хотел поучиться у нее. Кроме того, мне было нужно иметь определенное влияние на то, как будет рассказана моя история. Сара понимала это и позволяла мне лидировать во многих беседах, которые мы проводили. Разумеется, это было важно и для нее тоже. В клинике она поняла, что люди скорее откроются мне, чем ей, приезжей.
– Наверное, Сара будет просить вас разъяснять некоторые специфические для Юга вещи. Сегодня утром мне пришлось рассказывать ей про печенье из пресного теста, – пояснил я Терри.
Она рассмеялась, но было заметно, что перед микрофоном она нервничает. Поэтому я начал с простых вещей:
– Каким врачом был Винс Гилмер?
Вспоминая своего доброго знакомого и бывшего начальника, Терри улыбалась. Она рассказала уже известную мне историю про мужчину с угрожающе высоким давлением. Денег у него было немного, и, узнав, сколько будет стоить прием, он собрался уезжать. Винс не позволил это сделать и принял его бесплатно. Ближе к вечеру этот пациент вернулся с мешком бобов, свежей кукурузы и кабачков со своего огорода.
– Вот так Винс и Кэти и выстраивали свою практику. Они были не про зарабатывание бешеных денег, – заметила Терри.
Почувствовав себя свободнее, Терри рассказала нам о бескорыстии Винса, о том, как он спонсировал детские баскетбольные команды и ходил на их игры после работы. Она сказала, что Винс любил детей, но пока не готов заводить собственных. По-видимому, это нежелание было одним из пунктов разногласий между ним и Кэти.
Я впервые услышал рассказ о некоторых подробностях брака Винса. По словам Терри, Винс и Кэти познакомились на медицинском факультете в Мобиле, а после вступления в брак переехали в Бристоль, штат Теннесси, где учились в ординатуре. Отдыхая в Аппалачах, они обнаружили в Кэйн-Крик небольшой дом, выставленный на продажу, и купили его, подумав, что после окончания ординатуры его можно будет превратить в свою клинику. Примерно так же поступила их ровесница Ли Энн Хэймон, организовавшая в соседнем доме ветеринарный пункт.
Винс не особенно распространялся о своих родных в Алабаме. По словам Терри, пара поддерживала более близкие отношения с семьей Кэти. Но в один прекрасный день Винсу позвонил его дядя и сказал, что посадил его отца на автобус в Эшвилл. С Долтоном были проблемы: он пил, бродяжничал и закатывал скандалы. Родственникам стало слишком трудно, и они решили вверить его заботам Винса.
– Сама я с ним почти не контактировала, – продолжила Терри. – А вот Винсу и Кэти приходилось в обед ездить домой, проверять, все ли с ним в порядке. И как-то раз его там не оказалось. Просто исчез куда-то. Им пришлось несколько часов разъезжать по округе в поисках, и, наконец, они нашли его на шоссе 25. Он сказал, что идет домой в Алабаму. Тут у нас с ним вышел небольшой инцидент.
– Какой инцидент? – уточнил я.
– Ну, они привезли его в клинику и попросили меня дать ему лекарство, – сказала Терри. – Я попыталась, а он швырнул таблетками в меня и сказал, мол, я собиралась его убить. Орал, что я из мафии.
Я спросил, что это было за лекарство.
– Вообще-то, я не знаю. Винс говорил, что у него шизофрения. Было похоже на деменцию или что-то такое, но он не был совсем уж стариком. Может, всего-то немного за шестьдесят, – проговорила Терри.
Винсу было трудно совмещать свою хлопотную работу с уходом за отцом, и после этого случая он перевез Долтона в Бротон. А затем, осенью 2003 года, Кэти и Винс совершенно неожиданно расстались.
– Это было как гром среди ясного неба. Никто такого не ожидал, – сказала Терри. – Однако, когда Винс объявил об этом Кэти, он уже нашел себе жилье. Типа, он так решил, и все тут.
– А какая-то причина у него была? – спросила Сара.
– Этого я не знаю. Кэти говорила, что ей он вообще ничего про это не сказал.
После этого Винс ударился в загул. Его знакомые решили, что это кризис среднего возраста.
– Он выпивал, постоянно сидел в своем любимом баре, – вспоминала Терри. – Завел себе подружку. Мы думали, все уляжется. А оно не улеглось, а вон как рвануло.
– Вы замечали что-то необычное в течение рабочего дня? Пациенты ничего не говорили? – поинтересовалась Сара.
– Нет. Ну, то есть он по-прежнему уделял каждому пациенту максимум внимания и времени, как и всегда. А что уж он делал после работы, так это его дело.
Кэти пробыла в Кэйн-Крик еще с месяц, а потом уехала обратно в Алабаму. Винс был ошеломлен тем, что она не захотела остаться.
– Правда? – спросила Сара.
– Мне пришлось долго объяснять ему это, – заверила Терри.
Потом Терри рассказала нам нечто, что заставило меня насторожиться. Меньше чем за полгода до расставания с Кэти Винс попал в серьезную автокатастрофу. Ему предстояло сдавать экзамен на сертификат семейного врача, и он очень волновался. По дороге на экзамен он врезался в телефонный столб, и его пикап перевернулся. В карете «Скорой помощи» его доставили в травматологическое отделение городской больницы. Придя в сознание, он сказал врачам, что его зовут Бобби Браун, и не узнал приехавшую к нему Кэти. Амнезия продолжалась примерно сутки, потом его выписали.
– Похоже, он получил серьезное сотрясение мозга. Или временную потерю памяти вызвала черепно-мозговая травма, что еще хуже, – произнес я.
– Ну и экзамены сдавать он очень не любил, – заметила Терри.
– Секундочку, вы хотите сказать, что он специально устроил аварию, чтобы не сдавать экзамен? – уточнила Сара. – Ведь это чистое безумие, более рискованного поведения и представить себе нельзя.
– Я хочу сказать, что он хотел новую машину. А этот экзамен он уже один раз провалил, – ответила Терри.
Я вспомнил, что говорил мне Томми об импульсивности Винса.
– А на суде эта авария упоминалась? – спросил я.
– Нет. Я пыталась сказать адвокату Винса, но он меня типа проигнорировал. А потом, как известно, Винс его уволил, – сказала Терри.
Я знал, что на суде Винс защищал себя сам, и это была катастрофа. Но мне было неизвестно, что
