Вуконг. Сердце обезьяны - Сандра Райзер

– Я не очень люблю все эти нежности! – ворчливо предупредила она, но при этом потёрлась головой о мои пальцы.

– Всё понял, – заверил я её.

Но моя улыбка улетучилась, как только я запрыгнул через дверную щель в тайный проход.

– Ой!

Резкая боль пронзила моё колено.

– Ай-ай!

Я ощутил пульсирующую боль в месте удара головой, когда пытался уклониться от каменных сводов. Что за бардак был в этом проходе?

Там было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Нигде не было света.

Мастер хотел, чтобы я почувствовал себя неуверенно? Я стал ощупывать стену рядом. Камень… Камень… Камень… Металл. Ой!

Кончик указательного пальца пылал от боли. Похоже, я порезался?

Я почувствовал вкус крови, когда засунул ноющий палец в рот. С удвоенной осторожностью я стал дальше ощупывать металлический предмет, висевший на стене. И правда! Лезвие! Тут висит оружие?

Порыв ветра взъерошил мне волосы. Я почувствовал, как моё левое плечо охватили чьи-то когти. Лёгкие, словно полосы тумана, крылья задели мою голову, а затем сова сложила их, усаживаясь мне на плечо.

– Ты же не уГУмеешь видеть в темноте, так ведь?

– Точно, ничего не вижу, – сознался я.

– Повезло тебе, что я уГУмею. Я проведуГУ тебя. Шагай медленно.

Она впилась в моё плечо когтями правой лапы, направляя меня резко направо. Когда она слегка надавила левой лапой, я немного повернул налево. Она вела меня через тьму ночи. В конце концов мы выбрались на свет одной-единственной масляной лампы. Бамбуковый коврик, заменявший обычную дверь, был завёрнут вверх, открывая вид на удобную современную кровать. О, вы сейчас можете понять меня совершенно неверно! Удобная и современная – это означало, что это был кирпичный подиум, который можно было отапливать в холодные дни. На нём лежал коврик, сплетённый из китайской травы рами, и на нём лежал мастер. Он свернулся калачиком под одеялом и храпел, повернувшись ко мне спиной.

Сюй Пу Ти открыл для меня врата, но не предполагал, что я действительно смогу разгадать его загадку. Меня это удивило? Был я разочарован? Я с нетерпением ждал возможности увидеть его удивлённое лицо? Может быть, всего понемногу, но в основном я почувствовал облегчение, пройдя тест на пригодность. Я терпеливо опустился на колени рядом с кроватью и стал ждать

– Что ты там делаешь? Ты должен его разбуГУдить!

– Я не хочу нарушать его покой. Ему это не понравится.

– А если он проспит до уГУтра? Что ты тогда буГУдешь делать?

Мы разговаривали очень тихо. Тем не менее храп Мастера прервался, он перевернулся на спину. Всё ещё не открывая глаз, он пробормотал в седую бороду:

– Золотой эликсир опасен для жизни.

– Ему снится сон. Может быть, мне всё-таки разбудить его? – прошептал я сове.

– Он уже проснуГУлся, – возразила она. – Он предупреждает тебя. «Золотой эликсир» – это иносказательное описание бессмертия.

– Уфф! Почему он всегда выражается так сложно? Он ведь мог прямо сказать: бессмертие опасно для жизни! Подожди-ка! Разве это утверждение не противоречит само себе?

Прародитель просветления открыл глаза и вздохнул. Он устало сел.

– Вуконг, что ты делаешь здесь посреди ночи? Почему ты не спишь, как все остальные?

Но почему он спрашивает это?

Он зевнул. Ааа, он ещё не проснулся!

– Учитель, вы же сами указали мне, что я должен прийти сюда.

Я коротко пересказал его послание.

– Закрытые средние ворота означали «средняя ночная стража». Руки за спиной можно понять так, что я должен зайти с обратной стороны горы.

– То есть ты это понял?

– Раз я пришёл сюда, значит, ну… да.

– А разве не ты утверждал, что от необходимости нестандартного мышления… Как ты это говорил?.. Твои мозги «завязываются в узел»?

– Меня это тоже уГУдивило! – заухала сова.

Прародитель просветления до этого мгновения не обращал никакого внимания на демоницу. А теперь он бросил взгляд и на неё. Ослепляющая Ян-сила солнца сияла из его глаз, и был этот свет сильнее и светлее огня, пылающего вокруг зрачков птицы.

Испуганная сова вспорхнула на одну из настенных полок и спряталась между сложенными там свитками. Она, наверное, думала, что она, как умная птица, хорошо спряталась среди манускриптов. Я был так благодарен ей, что она не позволила выгнать себя, хотя Мастер явно хотел провести этот секретный разговор только со мной наедине.

– То, о чём будет сказано здесь, в этой комнате, не должен узнать больше никто, – предупредил он.

При этом он сурово посмотрел мне в глаза.

– В этом храме никогда не было никого похожего на тебя – ребёнка, рождённого от камня силой Солнца и Луны, который путешествовал по морям и континентам, чтобы достичь того, на что он надеется. Мальчика, который из жестоких планов противника получает силу, чтобы научиться добру. Ученика, который бесстрашно приближается к тьме, потому что видит в ней проблеск света. Любознательного человека, который понимает самые сложные взаимосвязи… Ну да, по крайней мере частично.

Бессмертный смотрел на меня, размышляя. У него был выбор: он мог снова лечь спать или пробудиться ото сна окончательно и доверить мне свой секрет – для него разница заключалась лишь в небольшом движении. Но для меня и моей семьи это был вопрос жизни и смерти.

– Пожалуйста, Учитель! – От бешеного стука моего сердца перехватило дыхание. – Пожалуйста! Я вас не разочарую!

Сюй Пу Ти сделал знак рукой. Он выгонял меня? Нет, он поманил меня поближе. Я осторожно шагнул к нему.

Он прошептал:

– Сумма всей магии – это результат гармонии. На Луне прячется Зайчиха, а на Солнце спрятан Ворон. Ты понимаешь мои опасения?

Неееет. Я опять ничего не понимал. Это было именно то сравнение, от которого мои мозги завязывались в узел. Я погрузился в свои мысли. На Луне прячется Зайчиха, а на Солнце спрятан Ворон… Что это должно означать? Прародитель просветления ободряюще улыбнулся:

– Приходи сюда снова, как только поймёшь.

– А если я не пойму? Могу я всё-таки прийти сюда? И вы мне это объясните? Я быстро учусь.

Быстро. Это звучало глупо. Дачжи наверняка сразу бы понял историю про Лунную Зайчиху и Солнечного Ворона. Он разбирался в этих словесных головоломках лучше меня.

Сюй Пу Ти ответил так, как будто прочитал мои мысли:

– Я ищу хорошего ученика. А не того, что будет лучше других или самого лучшего. Когда я говорю «хорошего», я имею в виду нечто другое.

– Что именно?

Вопрос вырвался у меня сам собой. Э-э, мне стоило немного подумать самому. Это произвело бы лучшее впечатление.