Театр Харухи Судзумии - Нагару Танигава
Он взглянул на Нагато, и та кивнула.
Кажется, Коидзуми имел в виду, что мы присутствуем не только здесь, но и в нормальной реальности, причём и там, и там настоящие — как бы безумно это ни звучало.
Но как такое может быть? И что значит «квантованный»?
Коидзуми переглянулся с Нагато, и та отвела глаза.
— .........
— Даже не знаю. Боюсь, я не смогу сразу объяснить суть квантовой теории. Дай мне время собраться с мыслями. Я потом тебе расскажу.
Если даже Нагато уклонилась, то, видимо, вопрос был действительно замороченным.
Ладно. Про кванты я могу узнать в другой раз. А пока что у меня был к Нагато другой вопрос:
— А с нашей ситуацией нельзя разобраться, используя твои способности к манипулированию данными?
Глаза, похожие на только что извлечённые из раковины чёрные жемчужины, обратились ко мне:
— Мои когнитивные функции здесь ограничены. Я предполагаю, что нечто занимает мою вычислительную мощность.
То есть кто-то постоянно жмёт клавишу «F5» у Нагато и блокирует её суперспособности?
— Не настолько грубо. Скорее, имеют место помехи.
Хоть тон Нагато был совершенно спокойным, такой ответ не развеял мои опасения: ведь обычно в таких ситуациях нам оставалось надеяться прежде всего на неё. От гостьи из будущего без связи с будущим, от экстрасенса, не способного воспользоваться своими способностями, и от обычного старшеклассника здесь не было толку.
Видимо, осознав, что её объяснения было недостаточно, Нагато добавила:
— Это больше похоже на зондирование, чем на нападение.
Зондирование? Типа сканирования? И как оно ощущается?
— ............
Нагато резко встала и подняла обе руки. Потом присела, очерчивая большой прямоугольник, а затем провела руками, будто вынимая невидимый прямоугольник из пространства перед собой. Мой мозг вообразил, что так она открывала невидимый портал.
Нагато выпрямилась, шагнула в нарисованный прямоугольник, а затем повернулась ко мне.
— ............
Её ясные глаза смотрели на меня.
— Этой пантомимой ты хотела выразить, как ощущаешь сканирование?
— Это не пантомима, — поправила она. — Я постоянно испытываю данное ощущение.
Честно говоря, смысл от меня ускользнул, но раз Нагато потратила столько усилий, чтобы физически всё это продемонстрировать, мне оставалось лишь быть благодарным.
Я показал ей большой палец.
— А, ну более-менее ясно... Вот оно как, значит.
Я чувствовал, как Коидзуми сдерживает смех, и тихо вздохнул.
— Но ты могла бы сказать нам об этом пораньше.
— Я жду подходящего момента.
Странный выбор глагольного времени. Не «ждала», а всё ещё ждёт? Какого момента?
— Для побега.
Мы с Коидзуми переглянулись. Когда в последний раз Нагато так высказывалась по своей инициативе? Впрочем, учитывая наши обрывочные воспоминания, едва ли мы можем дать ответ.
— Наверное, просить тебя объяснить подробнее... — Я не особо мог считывать малейшие перемены в её мимике, но что-то в ней определённо изменилось. — Ну да, видимо, не стоит.
Тот, кто забросил нас в этот мир, вероятно, подслушивал. Раскрывать секреты было бы глупо.
— Нагато-сан, мне хотелось бы полюбопытствовать, — сказал Коидзуми, и его глаза заблестели, как у школьника, которому во время эксперимента на уроке открылись чудеса науки. — Как я понял, этот мир — квантовое информационное пространство, но какой интерфейс бы потребовался, чтобы создать столь масштабную виртуальную среду?
— Интерфейс неизвестен.
— Достаточно примера. На основе чего его можно осуществить?
— Квантовая вычислительная система в виде небесного тела, целиком состоящего из фотонов.
— Такая потребовала бы огромного количества энергии. Сфера Дайсона?
— В рамках технологических возможностей человечества — да.
— Но этот мир ведь не находится внутри неё?
— Неизвестно.
— Или здесь, скорее, голографический принцип?
— Неизвестно.
Сделанный пришельцами органический андроид и самозванный экстрасенс вели научный дискурс, за которым мне не удавалось уследить. Но у меня был свой наболевший вопрос, так что я их прервал:
— Ты знаешь, в какое время всё это происходит? Если ты помнишь о том, как мы сюда попали, то, пожалуйста, расскажи.
— Расплывчато.
Даже Нагато не была уверена. Вот в каком хитром месте мы очутились.
— А что насчёт того, как Харухи в подпольном баре достала из ниоткуда ту шляпу? А потом ещё и палочку со звездой?
Три секунды Нагато не моргая молчала и наконец ответила:
— ...... Фильм. — Она выдавливала из себя слова, будто сок из засохшего фрукта. — Мы его снимали.
Снимали фильм? Это ещё зачем? А впрочем... на Харухи это похоже.
— ...... Кажется.
Лицо Нагато не изменилось, но я чувствовал, что её мозг работает на всю катушку. Свет в её глазах угасал, и своего отражения в них я больше не видел.
Не к добру. Инстинктивно я понял свою ошибку ещё до того, как осознал разумом.
— Хватит, Нагато. Не нужно больше ничего вспоминать.
В панике я помахал рукой перед её глазами.
— ...............
Поздно. Нагато не реагировала. Казалось, все её функции были заблокированы, она застыла как картинка. Что-то вмешивалось, атаковало её. Отражая нападение, интерфейс ушла глубоко в себя, пытаясь восстановить искажённые воспоминания.
— Чёрт!...
Попытка рыться в заблокированных воспоминаниях оказалась ловушкой. Доступ к ним был перекрыт. Вот почему Коидзуми (и, вероятно, Харухи с Асахиной-сан) инстинктивно избегали расспросов о них.
Нагато, скорее всего, чувствовала нечто схожее. Но мой легкомысленный вопрос заставил её шагнуть прямо в западню, которой она старательно избегала.
Я-то надеялся, что в конце концов всё само вспомнится, и старался не напрягаться.
Но Нагато не могла просто плыть по течению. Если воспоминания о прошлом существовали, то должен был иметься и способ получить к ним доступ — и так она застряла в этом круговороте.
Неосторожность влекла смертельную опасность. Если такими были намерения создателя этого пространства, то мы попали прямо в расставленные им сети.
Чёрт. Оказавшись в спокойной обстановке, я беспечно позволил себе расслабиться.
— Нагато-сан? — произнёс Коидзуми необычно хмурым тоном.
Мы не должны её сейчас потерять.
Я схватил через матросскую рубаху её тонкие плечи и попытался встряхнуть девушку. Бесполезно.
Пожалуйста, вернись к нам.
— Нагато!
Паника нарастала, я чувствовал, будто мои заледеневшие внутренности пытались вырваться через горло.
И тут...
— Корабли! Под испанскими флагами! — с небес донёсся
