Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон

— Поэтому он и нанял Склафани, — добавила Алисия.

— Когда он узнал, что Кеннеди приезжает в Даллас, он пошёл к Мейеру Лански. Лански не захотел иметь ничего общего с его безумной идеей. Но у отца были другие контакты. Он связался с Сэмом Джанканой. Джанкана тоже не захотел в это ввязываться, но направил отца к Джузеппе Склафани. Семья Склафани потеряла миллионы, когда Кастро захватил их отель, так же как Лански потерял «Ривьеру». Джузеппе Склафани рассчитывал вернуть отель, когда кубинские «борцы за свободу», как мы их называли, вторгнутся и свергнут Кастро. Но… случился Залив Свиней. Он ненавидел Кеннеди почти так же сильно, как и мой отец.

Белл провёл ладонями по глазам и щекам.

— Я тридцать лет хранил этот секрет, — пробормотал он.

— Да, я догадывался, что вы храните в себе страшную тайну, — сказал Коломбо. — Когда работаешь в этом бизнесе так долго, как я, у тебя появляется нюх на такие вещи. Обладание большой тайной годами накладывает на человека отпечаток. Впрочем… У кого-нибудь есть спички?

Алисия смотрела, как Коломбо раскуривает сигару, и всё же спросила:

— Кто-нибудь может дать мне сигарету? Мои остались на кухонном столе. Э-э… В тюрьме ведь разрешают курить?

Белл уставился на неё так, словно она вдруг доказала, что безумна.

— Продолжайте, мистер Белл, — попросил Коломбо.

— Мой отец и Джузеппе Склафани встретились в Лас-Вегасе. Семья Склафани ещё не обосновалась там, и они думали, что это место, где их никто не знает. Меня с ними тогда не было. Филипа Склафани тоже. Два отца заключили сделку. Мой отец согласился заплатить четыре миллиона долларов за убийство Джона Ф. Кеннеди: один миллион просто за попытку и ещё три миллиона, если Кеннеди будет действительно убит. Между ними была своего рода клятва. Фил был киллером. Я должен был присутствовать, чтобы убедиться, что он сделал то, что должен. Это именно Фил решил, что Травяной холм — лучшее место для выстрела. Он был абсолютно убеждён, что сможет уйти после этого, уверен, что толпа будет в ужасе и не тронет его. На всякий случай поблизости были трое бойцов Склафани. У них были пистолеты. Если бы пришлось, они убили бы любого, кто вмешался бы. Но их инструкции были стрелять в воздух и в землю. Толпа точно была бы в ужасе, потому Фил был уверен, что никто против него даже не дёрнется.

— А как же копы? — спросил Коломбо.

— Он сказал, что его парни смогут напугать и запутать их на минуту-другую.

— Продолжайте.

— Эта фотография… То, что я там делал, — передавал ему ключи от «Форда». Он видел машину и знал, где она. Она была на парковке за Травяным холмом. Я припарковал её там за два часа до этого. Парковка была для работников железной дороги, но я дал парню пять долларов. Сказал, что хочу припарковаться, чтобы увидеть, как проедет президент, а потом поехать на работу. В общем, я отдал Филу ключи от «Форда». В багажнике лежал миллион долларов наличными. Отец велел мне убедиться, что он вышел на холм и что винтовка при нём, прежде чем отдавать ключи. Я отдал их ему как раз перед тем, как президентский лимузин свернул на Элм-стрит. Потом я отошёл от него футов на пятьдесят. Я должен был наблюдать, как он это сделает.

— Неужели никто не видел, что у Склафани винтовка? — удивилась Марта.

Белл покачал головой.

— Он отсоединил приклад. Ствол и основная часть были завернуты в красно-белую ткань и выглядели как зонтик для гольфа. Один из бойцов Склафани передал ему приклад как раз перед тем, как я подошёл. К тому времени мотоциклы были уже перед нами, и все уставились на лимузин, который ехал по улице.

— Что это была за винтовка, сэр? — спросил Коломбо.

— «Вэзерби», охотничья винтовка на крупную дичь, калибр 460 магнум. В магазине всего два патрона. Это винтовка для охоты на слонов! Куда бы пуля из такой винтовки ни попала в человека, она разорвала бы его на части.

— И что случилось?

— Я отошёл в сторону деревьев на холме. Оттуда мне было не так хорошо видно президента, зато я мог наблюдать за Филом Склафани. И он был готов. Он не собирался вскидывать винтовку к плечу до последнего момента, потому что кто-то мог это заметить. Но он был готов. А потом… Потом разверзся ад. Я… Господи!

Все в кортеже немного расслабились. Даллас был тем, что Секретная служба называла «горячим» городом — то есть потенциально опасным. Но они проехали сквозь толпы, оцениваемые в четверть миллиона человек; и хотя они видели несколько враждебных плакатов, люди приветствовали их и махали руками, и в целом Даллас оказал президенту Кеннеди тёплый приём.

За рулём президентского лимузина сидел агент Секретной службы Уильям Грир. Он имел опыт поездок с президентом в кортежах и знал, что делает. Рядом с ним на переднем сиденье находился старший агент Рой Келлерман.

На двух откидных сиденьях между передним и задним рядами сидели губернатор Техаса Джон Конналли и его жена Нелли Конналли. Президент приехал в Техас отчасти для того, чтобы надавить на губернатора по поводу раскола в Демократической партии Техаса, и улыбка губернатора, когда он махал людям вдоль всего маршрута, была несколько натянутой.

Президент Джон Ф. Кеннеди сидел справа на заднем сиденье. Ему было сорок шесть лет, он был красивым, располагающим к себе мужчиной, что признавали даже его недоброжелатели. Его президентство захватило воображение американского народа, и даже обозреватели, и эксперты, довольно строго осудившие его администрацию, были почти единодушны во мнении, что он будет переизбран с подавляющим перевесом в 1964 году. Он чувствовал себя комфортно в политике, в президентстве тоже, и улыбка, которую он дарил толпе, была широкой и расслабленной.

Слева от него сидела элегантная Жаклин Кеннеди. Она была украшением президентства мужа, вероятно, являясь самой популярной первой леди, какую когда-либо знала нация — не исключая Элеонору Рузвельт. Она нервничала из-за Далласа, как и все в президентской свите. В данный момент ей было крайне некомфортно от жары, и она была рада, что кортеж скоро наберёт скорость и помчится к кондиционированному «Трейд Марту», где президент должен был выступать на торжественном обеде.

Долгое время в машине не было никаких разговоров. Никто не мог говорить из-за рёва толпы. Но тут Нелли Конналли обернулась