Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон
Склафани подвёл Коломбо к бару и указал на высокие стулья из нержавеющей стали, обитые рыжевато-коричневой кожей. Он сел на один, Коломбо занял другой.
— Что предложить вам выпить? — спросил хозяин. — Скотч? Мартини? Водка?
— Ну, сэр, в такой час мне лучше держаться подальше от крепкого. Пива. Или бокал красного вина.
— Открой бутылку «Кьянти Классико», — бросил Склафани Кронину. — Что ж, лейтенант Коломбо, полагаю, я знаю, что привело вас в Лас-Вегас. Смею предположить: тот факт, что вы здесь, означает, что у вас на самом деле нет подозреваемых в убийстве Пола Друри.
— Факт в том, что у меня их слишком много, — вздохнул Коломбо. — Над чем я сейчас работаю, так это пытаюсь вычеркнуть некоторых из списка. Вы знаете, как это бывает. Конечно, бывшая жена всегда под подозрением. Так же, как и жена — если только у них нет железного алиби.
— А у Алисии Друри нет алиби?
— Ну… я бы сказал, у неё довольно хорошее алиби, — уклончиво ответил Коломбо. — Но не идеальное.
— И вы хотите знать, каковы мои отношения с ней?
Коломбо развёл руками.
— Если вы хотите об этом поговорить, сэр. Я не хотел бы переходить на личности.
— Если, лейтенант, вопрос в том, спал ли я с Алисией Друри, ответ — нет.
— Рад это слышать, мистер Склафани. Не люблю копаться в таких личных вещах.
Склафани поднял бутылку вина и критически осмотрел её. Он понюхал пробку, затем плеснул глоток в бокал и попробовал. Наконец, он налил бокал для Коломбо и для себя.
Коломбо ритуал дегустации пропустил. Он просто отхлебнул вина и произнёс:
— Ох, как хорошо! Кьянти. Моё любимое.
— Мои отношения с Алисией Друри были предельно простыми, — продолжил Склафани, подняв в приветственном жесте бокал. — Она играла здесь по-крупному и проиграла кучу денег. Вопрос был в том, как она собирается платить. Полагаю, она встречалась со мной раз двенадцать, предлагая график выплат, пытаясь уговорить меня списать проценты и всё такое.
— Речь шла об очень большой сумме, сэр? — уточнил Коломбо.
— Скажем так, это была весьма существенная сумма, — ответил Склафани. — Послушайте… я дам вам представление о том, как она пыталась расплатиться. Она дала мне наводку на бирже, пыталась убедить меня сыграть на понижение акций нефтяной компании «Оранж Интернэшнл». Если бы я это сделал и записал прибыль на её счёт, я бы заработал достаточно, чтобы покрыть её долг. Проблема была в том, что она предлагала мне инсайдерскую информацию, добытую исследователями для шоу Друри. Если бы Комиссия по ценным бумагам выявила связь…
— Понимаю.
— Эта женщина далеко не ангел, лейтенант. Не могу поверить, что она убила Пола Друри, если вы к этому клоните, но она точно не невинная овечка.
— Она всё ещё должна вам деньги, сэр?
— Нет. Она расплатилась. Это было… месяца четыре или пять назад. Полностью.
— Наличными?
Склафани кивнул.
— Наличными.
— Всю сумму сразу… — протянул Коломбо, качая головой в притворном изумлении.
— Всю сразу.
— Как интересно, а? Вдруг находит деньги.
— Я сам этому удивляюсь, как и вы. Гадаю, где она их взяла. Может, раздобыла ещё какой инсайд. Но чтобы заработать на инсайде, нужны деньги для инвестиций. В любом случае, она заплатила. Я решил, что она нашла мужика, который выплатил долг за неё.
— Отличное вино, мистер Склафани. Я правда ценю, что вы открыли такую бутылку.
— Скоро из отеля принесут ростбиф, — произнёс Склафани. — Вино отлично подойдёт к мясу. Позвольте, я вам подолью.
— Вы очень добры, — сказал Коломбо, с удовлетворением наблюдая, как Склафани наполняет бокал.
— Филип…
Имя было произнесено треснувшим, слабым голосом пожилого человека, только что вошедшего в комнату.
— Мой отец, — тихо прошептал Склафани. — Ему восемьдесят пять.
Старик медленно шёл к бару, не шаркая, но и не поднимая ног выше дюйма от пола. Подбородок он держал высоко, спину — прямо, хотя тело было явно хрупким и медленно повиновалось командам мозга. Желтовато-белая шевелюра на макушке была всё ещё довольно густой. Он носил круглые роговые очки. В пальцах левой руки вяло болталась большая незажжённая сигара. Одет он был в синий блейзер с гербом отеля на кармане, белую рубашку, полосатый галстук, серые фланелевые брюки и полированные чёрные лоферы от Гуччи.
— Папа, это лейтенант Коломбо из отдела убийств полиции Лос-Анджелеса.
— А-а… — протянул Джузеппе Склафани, языком поправляя зубной протез. Голос его был скрипучим, но слова звучали разборчиво. — Детектив из убойного. Налей мне вина, Филип. Что ж, лейтенант Коломбо… рад я вас видеть? Или не рад я вас видеть?
— Надеюсь, что рады, сэр, — ответил Коломбо. — Я здесь просто задаю пару рутинных вопросов. Ничего особенного. Вам не о чем беспокоиться.
Старик попробовал вино, затем решительно кивнул — то ли одобряя напиток, то ли соглашаясь с Коломбо.
— Детективы, расследующие убийства, — произнёс он, — никогда не играют в игры. Они всегда отличные парни. А вот другие… Ну, вы знаете, как это бывает. — Он пожал плечами.
— Я из Нью-Йорка, мистер Склафани, — сказал Коломбо. — Когда я был мальчишкой, я уже знал ваше имя.
— Когда я был мальчишкой, я знал имя Юлия Цезаря, — проскрипел Джузеппе Склафани.
Его сын рассмеялся. Коломбо присоединился к смеху.
— Слышали когда-нибудь про «Кастелламмарскую связь»? — спросил старик Коломбо.
— Да, сэр. Слышал.
— Сальваторе Маранцано… он привёз меня в Америку из Сицилии. Оплатил проезд. Позже его убили. Так делались дела в старые времена. Его убили.
Джузеппе Склафани говорил с лёгким акцентом. Время от времени он вставлял незажжённую сигару в рот, но тут же вынимал, словно не находя в ней удовольствия и мечтая чиркнуть спичкой.
— Так делались дела в старые времена. Если человек оскорбил тебя…
— Папа!
— Что ж, но ведь так и есть. Всё это сегодня история. Кроме Сицилии, где они всё ещё так делают.
— И кроме моего родного Нью-Йорка, где они тоже всё ещё так делают, — заметил Коломбо.
