Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон
— Ты спускался на рождественскую вечеринку для персонала в девяносто первом, папа. Но ты же знаешь, тебе не обязательно сидеть здесь. Ты можешь поехать куда угодно, в любое время. Мы можем организовать рейс на Сицилию, если хочешь…
— Спасибо, но не думаю, что мне понравится то, что я там увижу. — Старик повернулся к Коломбо. — Здоровье у меня неплохое для моего возраста. Оставлю вам судить, выжил я из ума или нет. Я слушаю музыку, смотрю телевизор, читаю. Изредка приглашаю какую-нибудь танцовщицу поужинать со мной, просто чтобы посмотреть на неё, послушать молодой голос и убедиться, как многого они ещё не знают. У меня нет причин покидать пентхаус. Как только придумаю причину — уйду. В любом случае, для меня это хорошая идея — быть забытым.
— Я вас не забыл, мистер Склафани, — заметил Коломбо.
— Как и ФБР, — отозвался старик. — Если открыть дверь, может, найдём там одного из этих мерзавцев, греющих уши. Может, квартира на прослушке. Ну и ладно. Джон Эдгар Гувер был педиком! Запишите это на свои плёнки, умники из ФБР!
— Папа… Мы сейчас будем ужинать.
— И я собираюсь зажечь свою сигару, — вызывающе заявил Джузеппе Склафани.
— Присоединюсь к вам в этом, сэр, — сказал Коломбо.
— Нет. Возьмите одну из моих. Из хьюмидора, Кронин. Сигару для лейтенанта Коломбо!
— О боже! — восхитился Коломбо, принимая сигару и нюхая её. — Никогда не курил такой великолепной сигары. Это очень мило с вашей стороны, мистер Склафани.
— Кубинская, — сказал старик. — Достать непросто. Я жил на Кубе какое-то время и пристрастился к ним. Кастро курит кубинские сигары. Можете себе представить? Он курит кубинские, а нам, видите ли, нельзя. Над каким делом работаете, лейтенант? Убийство Друри?
— Да, сэр, именно.
— Я смотрел его шоу. Не постоянно. Иногда. Он был злым человеком. Понятно, почему кому-то захотелось его убить.
Коломбо смаковал большую кубинскую сигару.
— Понимаю вашу точку зрения, — пробормотал он.
— Более того, его жена — шлюха.
— Папа!
— Но так и есть. Ты станешь отрицать? Я не осуждаю её, поймите, но я думал, что увижу в её глазах достойный стыд, который должна чувствовать женщина, когда она шлюха. Там его не было. Ничего подобного. Глаза у неё холодные как лёд, и смотрит она без всякого смирения. Я…
— Ты сядешь с нами ужинать, папа? — с нажимом перебил младший Склафани.
— Только если у вас есть farsumagru palermitano.
— Шеф-повар, который готовит это для тебя, не работает так поздно. Закажешь завтра на ужин.
Джузеппе Склафани обратился к Коломбо.
— Моя мать готовила farsumagru palermitano, — сказал он. — Знаете, что это, лейтенант Коломбо?
— Да, сэр. Это фаршированный говяжий рулет, с телятиной и прошутто, помидорами и луком, и рублеными варёными яйцами.
— Я родился не в Кастелламмаре-дель-Гольфо, а в Сан-Вито-ло-Капо. Это рядом. Когда я был дома в последний раз, в тридцать четвёртом, мать потратила целый день, готовя farsumagru на всю семью. В саду вечером накрыли столы, и мы ели при свете фонарей.
— Сегодня на ужин у нас ростбиф и салат, папа.
— А-а. Ну, я не голоден. Докурю сигару и пойду спать. Что мой сын может знать об убийстве Друри, лейтенант?
— Ничего об убийстве напрямую, сэр. Я просто хотел задать ему пару вопросов насчёт нескольких подозреваемых.
— Почему именно Меннингер, лейтенант? — спросил Филип Склафани.
— Из-за его дочери. Видите ли, у неё была одна из тех пластиковых карт, что отключают сигнализацию и открывают замки в доме Друри, а Друри был убит кем-то, у кого была карта. К тому же у неё нет алиби.
— С чего бы ей хотеть смерти Друри?
— В том-то и дело. Это я и хотел у вас спросить. Можете придумать какой-то мотив, который мог у неё быть?
— У Верджила был мотив, — произнёс Склафани. — Обида. Я уверен, вы знаете, из-за чего.
Коломбо кивнул.
— Алисия… Не знаю, какой у неё мог быть мотив. Разве что Друри одолжил ей денег на оплату карточного долга и требовал вернуть.
Джузеппе Склафани отложил наполовину выкуренную сигару в пепельницу.
— Рад был познакомиться, лейтенант, — сказал он, — но этот разговор мне не интересен, так что я иду спать. Удачи вам.
— Спасибо, сэр. Было честью встретить вас.
Кронин сопровождал старика почти до двери, где его подхватил другой человек, по-видимому, слуга, и предложил руку.
Принесли ужин. Всё было так, как и обещал Склафани: ломтики холодного ростбифа с кровью, нарезанные помидоры, лук, соленья, приправы и хлеб. Еду подали на столике на колесиках, и Коломбо со Склафани остались за ним одни.
— Отец не любит Алисию Друри, — пояснил Склафани. — Поэтому и называет её шлюхой. Вбил себе в голову, что я с ней сплю и собираюсь жениться. Она дважды была замужем и разведена, она не католичка и не итальянка. Мысль о том, что я женюсь на ней, приводила его в ярость.
Коломбо кивнул.
— Могу понять. Родители обычно хотят, чтобы их дети…
— Папа люто невзлюбил Алисию. Я слышал, как он называл её словами похлеще, чем шлюха.
— А возможно, что она и правда была такой? Он не первый, кто на это намекает.
Склафани пожал плечами.
— Она не выписывала долговые расписки на все деньги, что проигрывала. Может, подрабатывала на стороне. Я не знаю. И никогда не хотел знать. Если бы я так думал, мне пришлось бы выгнать её из отеля. Комиссия по азартным играм строго следит за тем, чтобы проститутки не работали в казино.
