Смертельная месть - Андреас Грубер

Водитель обернулся:

— Забери у нее телефон!

Внезапно женщина выхватила телефон у Силке из рук и отключила.

— В чем дело? — ахнула Силке.

— Ты одна справишься? — обернулся снова водитель.

У мужчины были белокурые волосы, он был одет в белую рубашку с широкими темными подтяжками. Больше Силке ничего не разглядела.

— Конечно.

Герда полезла в свою старомодную сумочку и достала что-то похожее на шприц, который собиралась воткнуть Силке в плечо. Но Силке быстро отбросила руку в сторону и атаковала женщину. В драке шприц упал на пол.

Тогда Герда сорвала брошь с блузки и булавкой поцарапала Силке шею.

— Какого… черта? — выпалила Силке. Она схватилась за шею и почувствовала липкую кровь. В следующий момент у нее закружилась голова. Она попыталась открыть дверь, но ветер снова захлопнул ее.

— Сделай ей еще укол! — крикнул водитель, но Герда уже подняла шприц с пола.

— Черт… что… — Силке почувствовала укол длинной холодной иглы, проникающей глубоко через пальто в плечо. Она хотела снова ударить Герду по руке, но в тот же момент силы покинули ее. Все вокруг замедлилось.

Силке услышала треск рации с водительского места.

— Все получилось? — раздался из динамика протяжный искаженный голос.

Водитель взял рацию, как в замедленной съемке.

— Да, она у нас.

Силке повернулась в сторону.

— Вас зовут… вовсе не… Герда, да? — Она снова потянулась к дверной ручке.

— Нет, меня зовут Герда. Это вы вполне можете знать.

Улыбнувшись, женщина вытащила иглу у нее из плеча, пододвинулась ближе и приподняла ей одно веко. Фары встречных машин ослепили Силке.

— Хорошо, — пробормотала женщина. Затем она перегнулась через Силке и рывком захлопнула дверь.

Все кружилось у Силке перед глазами.

— Я… вас не знаю…

— Нет, — ответила Герда. — Но мы вас знаем. Привет от вашего мужа.

Часть пятая

Среда, 6 июня

Глава 39

Снейдер, Мийю и Марк провели ночь — по рекомендации Пуласки — в гранд-отеле «Вайцзеккер» в районе Лейпциг-Митте. Снейдер знал, что Мийю не волновало, какой номер ей достанется, главное, чтобы в нем не было шкафа, а только открытые полки, односпальная кровать стояла в нише далеко от окна и она могла закрыть звуконепроницаемые окна, чтобы находиться в абсолютной тишине. Комната Марка, напротив, выходила окнами на главную площадь. Его нисколько не беспокоил ни звук телевизоров из соседних номеров, ни шум с главной дороги, поскольку он обычно подключал свой ноутбук к Wi-Fi отеля, надевал наушники, слушал музыку и с удовольствием работал до раннего утра.

Снейдер взял номер на последнем этаже — с покатыми потолками, балконом и видом на ночной освещенный Лейпциг. Он провел полночи у балконных перил, вычистил пиджак отпаривателем, выкурил слишком много косяков, попеременно разговаривал по телефону с Пуласки, немецким прокурором, польскими властями и Крамером в Варшаве, а также опустошил мини-бар. Он смешал себе много коктейлей с водкой, табаско и томатным соком — даже слишком много, — вскипятил в чайнике литр ванильного чая и съел все пакетики орехов, пока у него, наконец, не перестало урчать в желудке. Около четырех утра, измотавшись, он уснул с открытой балконной дверью, лежа в постели на животе и полностью одетым. Вскоре его разбудил доносившийся с улицы утренний шум развозочных грузовиков с их пронзительным писком задней передачи. После влажного бритья и холодного душа он надел свежий костюм-двойку и спустился по лестнице в зал для завтраков… или, скорее, прихромал. «Тебе нужно двигаться». На прохладной, пахнувшей моющими средствами лестничной клетке он постепенно проснулся, а вместе с ним и острая боль в висках.

Хотя Пуласки ночевал дома, в семь утра он уже сидел в отеле рядом с буфетом с чашкой черного кофе, рассеянно глядя в пространство. Рядом с ним лежала газета, раскрытая на странице с судоку, некоторые цифры были в ярости перечеркнуты и поверх жирно исправлены на новые. По его лицу Снейдер увидел, что Пуласки — в отличие от него — вероятно, не спал ни минуты. Под его покрасневшими глазами залегли глубокие тени, а щетина стала еще более колючей, чем накануне.

— Доброе утро, — пробормотал Пуласки. — Что нового?

— Я расскажу вам, как только придут мои люди. — Снейдер посмотрел на свой телефон и открыл эсэмэс, полученные от Марка и Мийю. — Через несколько минут.

— Эта Мийю, — начал Пуласки, — она никогда не смотрит в глаза. Вероятно, очень застенчивая.

— Застенчивые люди понимают социальные правила, но не осмеливаются их применить, — ответил Снейдер, проверяя другие сообщения на своем телефоне. — А Мийю аутистка. Она бы осмелилась, но не понимает этих правил.

— Я думал, аутисты похожи на Человека дождя, — сказал Пуласки.

— Это всего лишь одна из многих разновидностей аутизма, но мир, как всегда, гораздо сложнее. — Снейдер убрал телефон и кивнул в сторону буфета: — Вы уже завтракали?

Пуласки покачал головой, затем потер напряженную шею.

— Мне достаточно крепкого кофе. А этот действительно хорош. — Он приподнял бровь. — Не то что порошковое дерьмо из автомата.

— Вам стоит что-нибудь съесть, — посоветовал Снейдер, — иначе скоро вы будете выглядеть так же паршиво, как я. — Он указал на буфет: — Давайте, все за счет БКА.

Пуласки сердито встал. Чуть позже они снова сидели вместе за столиком, на этот раз в нише с видом на парк и пруд с лебедями, видневшийся за деревьями. На тарелке Снейдера были яйца, бекон и сосиски. Запихивая еду в рот скорее механически, чем с удовольствием, он с тревогой смотрел на тарелку Пуласки, на которой лежали огурцы, помидоры, оливки, перец, сыр фета и сухой ломтик цельнозернового хлеба.

— Вегетарианец?

Пуласки жевал ломтик болгарского перца.

— Я никогда не смогу есть то, что было убито специально для меня. Очевидно, в отличие от вас.

Снейдер поморщился.

— Я просто подумал, что этот ансамбль на вашей тарелке, возможно, своего рода тест? Тот, кто сумеет проглотить эту дрянь, получит настоящую еду?

— И это вы называете настоящей едой? — Пуласки с отвращением указал на тарелку Снейдера. — Как это можно есть на голодный желудок и трезвую голову?

— А я не на трезвую, — поправил Снейдер.

— Тогда у вас, по-видимому, не желудок, а мусорное ведро.

Снейдер на мгновение поднял взгляд.

— Оливки в масле вкусные?

Пуласки все еще недоверчиво смотрел на тарелку Снейдера.

— Скажу вам, как только у меня пройдет рвотный рефлекс.

— Я не могу функционировать без этой штуки.

— Вам следует больше заниматься спортом, — предложил Пуласки. — Бегом или футболом.

— Отличный совет. — Снейдер ухмыльнулся. — Даже мой бассет не будет гоняться за мячом по команде.

Пуласки снял с зубочистки острый перчик