След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков
— Мотоцикл? Так дорога-то рядом… — Галя обняла подругу за плечи, заглянула в глаза. — Ой, Лерка, надо взрослым все рассказать!
— Мотоцикл! — встрепенулась Люська. — Кажется, милицейский… Ну да — голубой!
— Эй, эй! Сюда! Сюда-а! Скорей!
Девчонки дружно замахали руками.
Мотоциклист их заметил, повернул, покатил прямо через золотистое от одуванчиков поле…
Тяжелый «Урал» остановился возле девчонок. Из коляски торчал спиннинг. Заглушив двигатель, мотоциклист снял шлем… Парень как парень. Светленький, симпатичный. В милицейской серо-голубой рубашке с новенькими капитанскими погонами.
— Ой, дядя Игорь! — узнав милиционера, обрадовались деревенские.
— Товарищ участковый!
— У нас тут…
— У нас тут такое!
— Лера, скажи!
Лерочка быстренько рассказала…
— Сети, говоришь?.. Толкнул, значит, в воду… — тут же уточнил участковый. — Лицо, фигуру не разглядела? Во что одет?
— Говорю ж — он сзади налетел! Толкнул и… И так резко исчез! Я пока в себя пришла — а уже и нет никого…
Вытащив браконьерские сети, участковый инспектор Игорь Яковлевич Дорожкин в ходе дальнейшего осмотра обнаружил лишь примятую траву, да рядом, на дороге, след от велосипедных шин. Точнее — следы… Хотя браконьер мог и на лодке приплыть. Девчонку в омут толкнул! Вот же сволочуга! Ну подумаешь — лосось.
Найти! Обязательно надо найти. Не факт, что деревенский… Кругом леспромхозы, шабашники-сплавщики… И двадцать километров до большой судоходной реки! Эх, жаль, девчонка ничего толком не разглядела. Ну, понять можно — разглядишь тут…
— Говоришь, сильно толкнул? — вернувшись, поинтересовался капитан.
— Да, сильно. — Лерочка уже пришла в себя и отвечала охотно. — У меня аж дух захолонуло! Чуть ребро не сломал.
— В медпункт надо, — покачал головой Дорожкин. — Лезь в коляску, довезу…
— Я, может, сама лучше дойду? С подружками?
Милиционер улыбнулся:
— Так я вас всех скопом и довезу. Две — в коляску, одна — в седло… В медпункте и опрошу… Ну что, готовы? Поехали!
Зарычав двигателем, мотоцикл плавно покатил по желтому лугу…
Как раз по этому-то делу Дорожкин и прикатил в эти края — поискать браконьеров, недавно улизнувших от патруля рыбнадзора. Ловили, гады, лосося — краснокнижную рыбу — и, что самое гнусное, сетью и даже с помощью электричества! В промышленных почти масштабах. Значит, должен быть налажен сбыт, и тут бы неплохо было подключить оперативника, Макса Мезенцева, студента-заочника, не так давно получившего наконец погоны младшего лейтенанта милиции. Дражайшая супруга Дорожкина Катя приходилась Максу младшей сестрою. Такая вот выходила семейственность.
Кроме браконьеров Игорь еще собирался проверить весь свой подучетный элемент, всех ранее судимых. Ну, чтоб два раза не ездить, да и вообще, одно другому не мешало. Тем более рыбки-то по пути половил власть! Щучки, налимы, хариусы… форель… Встретил, так сказать, первую зорьку и даже кое-что успел закоптить!
Медпункт работал и по субботам. Правда, только до обеда.
Остановившись у дощатого домика, выкрашенного в облезлый голубоватый цвет, Дорожкин принялся накрывать коляску брезентом. Что-то не понравилась ему появившаяся над озером тучка. Мало ли, вдруг дождь пойдет?
— Не пойду! — у самого входа неожиданно уперлась Лера. — Не болит у меня ничего. И вообще, я врачей боюсь!
Подружки переглянулись и прыснули.
— Так у нас ведь не врач, а фельдшер! — хитро ухмыльнулась Люся. — И ты про него вчера спрашивала.
— Я?!
— Ты, ты! — подтвердив, Галя повела плечом и хмыкнула. — Помнишь, на танцах? Ансамбль наш играл. Дюкины про сумерки пели… А ты такая: «Ой, а кто это за барабанами? Та-акой симпатичный!»
— Ну-у… просто спросила, и что? — покраснела горожаночка. — Нельзя, что ли?
— Да почему? Можно. Спросить не украсть.
Девчонки вновь переглянулись и вдруг дружно, на два голоса, затянули:
Так скажи, зачем, ты скажи зачем,
Ты скажи, зачем мы с тобою рядом!
— Хорошо вы поете! — одобрительно кивнул участковый. — Ну, пошли, что ль…
На приеме никого не оказалось: в совхозе рабочий день, хоть и укороченный. Да и так местные жители летом по медпунктам не шастали — огороды, некогда.
Фельдшер, Алексей Резников, худощавый парень в белом халате и с прической под «битлов», сидел за столом и что-то деловито писал.
— Привет, Леш, — заглянул в кабинет Дорожкин.
— А, Игорь! — Фельдшер оторвался от бумаг. — Случилось что?
— Девчонку посмотришь?
— На предмет?
— Ну… — Участковый ненадолго задумался. — В воду ее столкнули. А там камни, мостки… В общем — синяки, ссадины… И жалуется на боль в ребрах.
Встав, Алексей одернул халат и глянул на притихших у двери девчат:
— Ну, которая?
— Она! — дружно указали на Леру подружки.
— Хорошо! — улыбнулся фельдшер. — Как тебя зовут? Как-как? А, Валерия… А фамилия? Понял… к бабе Дуне приехала. На каникулы?
— Ну-у… не на все… — Лерочка снова засмущалась.
— Что ж, проходи за ширму… А вы, барышни, — на улочку.
В ожидании результатов осмотра Дорожкин уселся на топчан.
— Так… — послышалось из-за ширмы. — Здесь больно? А здесь? Ручки подними… Опусти медленно… Та-ак… Давай-ка теперь йодом… ага…
— Ай!
— Что? Разве больно? Ну, все, все уже… Рисовать умеешь?
— Н-нет…
— Плохо! Ла-адно, ладно, шучу…
Выйдя из-за ширмы, Резников вновь уселся за стол и глянул на участкового:
— Ну что сказать… Синяки, ссадины я обработал… Там еще третьего правого ребра ушиб. Но хорошо бы рентген сделать. Вдруг трещина?.. Валерия! Бабушке скажи: в больницу надо, на рентген.
— В больницу? — На глаза девушки навернулись слезы. — Я… я не хочу…
— Да не боись! — подмигнул фельдшер. — В палату не положат! Ну все, ступай. Если что заболит — сразу же приходи.
— Спасибо… — Лерочка с грустным видом вздохнула и вышла.
— Браконьер? Сетка? Да тут у всех сетки. — Резников задумчиво покивал и покусал губы. — Но чтоб девочонку в омут… Нет, это вряд ли наши… Скорее приезжий кто, шабашник!
В дверь осторожно постучали.
— Можно? — в кабинет заглянула Лерочка.
— Да-да, заходи… Заболело что?
— Нет, что вы… Просто я вспомнила, кто рисует хорошо. Федорова Галина! Ну та, с косами… Позвать?
— Спасибо, не надо пока. — Алексей не выдержал, рассмеялся.
— Ну… — засмущалась Лера. — Я тогда это… пошла…
Скрипнув, захлопнулась дверь.
— Вот и я так с женой своей познакомился, — прищурясь, вдруг вспомнил Дорожкин. — После армии, уже будучи младшим лейтенантом… Ладно, пойду! Да… — Уже распахнув дверь, участковый вдруг оглянулся на пороге: — Леша! А тебе зачем художники-то? Санитарный листок выпускать?
— Хуже! — Тряхнув челкою, фельдшер махнул рукой. — Стенгазету! Посвященную шестнадцатому съезду комсомола. Начмед сказал — чтоб была!
* * *
Нужно было поискать гада. Если уже не свалил
