Чёрт на ёлке и другие истории - Дарья Алексеевна Иорданская

* * *

С каждой минутой Олимпиаде все больше делалось не по себе. Сперва она подумала, что виной тому собеседник, но присмотрелась к нему внимательнее и отмахнулась от этой мысли. Инженер Вяткин был из числа людей совершенно обыкновенных, и даже, кажется, особых грехов за ним не водилось. Дома было опрятно, ромашки пахли лекарствами, а от картины исходил узнаваемый «сосновый» запах растворителя. Словом, все тут было совершенно обычным. Тогда Олимпиада решила прислушаться к себе и попытаться уловить направление, откуда шло это так ее тревожащее ощущение, и в конце концов пришла к выводу, что все дело во второй половине дома. Она казалась вымершей, пустой совершенно, и в то же время затаилось там что-то недоброе.

Если сюда прибавить пропавшего письмоводителя, картина складывалась не самая приятная.

Лихо тем временем закончил разговор, и они выбрались на солнечный двор. Сделав несколько шагов назад, к аккуратному небесно-голубому заборчику, Олимпиада оглядела дом от каменного основания и до чердака, пытаясь как-то облечь в слова свои ощущения.

– Заметили что-то, Олимпиада Потаповна?

Слова Лихо прозвучали совершенно серьезно, и потому Олимпиада с той же серьезностью пересказала ему свои ощущения. Лихо нахмурился.

– По всему видать, этот Богуславский впутался в нехорошую историю… Сегодня же выпишу бумагу, нужно обыскать его половину дома как следует.

– Я вот что еще подумала, Нестор Нимович… – осторожно начала Олимпиада. – К Богуславскому это отношения не имеет, но…

– Говорите, Олимпиада, – улыбнулся Лихо.

– Дачники.

– О? – Улыбка сделалась еще чуть шире, и Олимпиаде подумалось, что прежде она не видела синодского чиновника в таком хорошем настроении. – Вам, стало быть, тоже пришла в голову та же мысль? Воистину люди умные думают одинаково. Вы предполагаете, что наш душегуб может приезжать в Загорск дачником, верно?

Олимпиада кивнула и перевела взгляд на ближайшие к городу «Мансуровские дачи», выглядевшие весьма экстравагантно, особенно в сравнении со здешними домами.

– И много, скажите, в Загорске бывает дачников? – уточнил Лихо, посмотрев в ту же сторону. – Нет, к этим ажурным монстрам он едва ли будет иметь касательство, там все дачи, должно быть, частные, и так светиться он не станет… Но вот поселиться в городе, как господин инженер Вяткин, и вести тут тихую и на первый взгляд безобидную жизнь – это запросто. Идемте, Олимпиада Потаповна, найдем вашему брату и городовым новую работу. И раздобудьте-ка мне свежую городскую карту – та, что в полицейском управлении, лет десять как устарела, мне думается.

Штерн и в самом деле никогда не обращал внимания на городские карты. Заботой о горожанах он не слишком отличался, а те места, где его собственный интерес покоился, знал в совершенстве. Олимпиада полагала, что в основном это кладбища и тайные капища, оставшиеся от времен до такой степени древних, что о них и вспоминать не стоит. До дачников Штерну точно дела не было.

До управления они дошли пешком, по дороге заглянув по предложению Олимпиады в небольшую книжную лавку, где отыскались и свежие карты, и даже несколько тетрадей с объявлениями о съеме жилья. Как выяснилось, сдачей домов внаем дачникам занималась изрядная часть загоржан. На лето многие из них и сами уезжали куда-то, а дом свой предоставляли жильцам, чтобы не пустовал.

– Выпьем чаю, Олимпиада Потаповна, – предложил Лихо, забирая у нее бумаги. – В управлении сейчас наверняка столпотворение изрядное.

Устроившись на веранде в маленькой ресторации – чай тут был отменный, даже на взыскательный вкус Лихо, а еще – в меру сладкие воздушные пирожные с кремом на французский манер, украшенные свежими ягодами и консервированными фруктами, – они погрузились в изучение тетрадей.

Дом свой дачникам сдавал, кажется, каждый четвертый, а то и третий житель Загорска. Прежде Олимпиада о том не задумывалась, недосуг было, но ведь и в самом деле летом в городе появлялось много новых лиц, и гости эти задерживались вплоть до октября. Часто можно было встретить на лугу праздно гуляющих господ и дам в широкополых шляпах, с мольбертами или треногами и фотокамерами. Ресторации и чайные заполнялись народом. Осенью та часть леса, что была доступна людям, заполнялась грибниками. Искать душегуба было при таком раскладе все равно что иголку в стоге сена.

– Полагаю, он выглядит человеком тихим и безобидным. – Лихо размешал сахар и теперь рассматривал ложечку, словно надеялся в серебре ее углядеть ответы на свои вопросы. – В противном случае давно бы привлек внимание к своей персоне. Приезжает время от времени, живет неделю или две, этого вполне хватает, чтобы убить женщину, спрятать тело и избавиться ото всех следов. Снимает жилье, скорее всего, у одних и тех же людей.

– Почему? – спросила Олимпиада осторожным тоном.

– А сами посудите, Олимпиада Потаповна: он таким образом создает образ человека спокойного, надежного и не вызывает лишних вопросов. Ну любит человек Загорск, приезжает сюда время от времени душой отдохнуть. Селится в местах знакомых. Есть еще один вариант: что он коммивояжер и то и дело тут бывает наездами и селится в одной из гостиниц, но тогда у него могут то и дело возникать трудности. Те, кто в деловых разъездах, надолго в одном месте не останавливаются, а чтобы вдову, уж простите откровенность, облапошить и убить, время требуется и, возможно, немалое. Ну, или он себе выбирает все сплошь доверчивых дурочек, но это ж какое везение нужно! Но этот вариант мы, несомненно, тоже внимательно изучим.

– Если он дачник, – Олимпиада подозвала официанта и попросила подать ей карандаши – тот, если и удивился просьбе, выполнил ее почти мгновенно, – если он дачник, то должен выбирать себе жилье тщательным образом. Чтобы оно было достаточно укромным, соседи не сплетничали о нем и чтобы хозяева ничего не заметили. Значит, это либо те дома, что сдают уехавшие на лето, либо… нет, старушки отпадают, они до жути любопытны. Люди вроде того же Богуславского – замкнутые, которые и в чужую жизнь не лезут, и в свою не пускают. Одиночки.

– Этого инженера Вяткина тоже бы не мешало проверить, – кивнул Лихо и протянул вторую тетрадь с объявлениями. – Займитесь пока этим, Олимпиада Потаповна, а я на почту сбегаю. Надо бы телеграмму отослать в Петербург, разузнать об инженере и его перемещениях. Как знать, не наш ли?

* * *

Отправив в Петербург срочную телеграмму с целью уточнить личность инженера Вяткина, Лихо воспользовался также случаем расспросить на почте о Семене Богуславском. Картина после пары коротких разговоров сложилась весьма своеобразная. Создалось ощущение, что никто из товарищей человека этого не