Чёрт на ёлке и другие истории - Дарья Алексеевна Иорданская

– Сосватала? Да что за год на дворе?! – всплеснула руками Варвара. – Кто же сейчас так делает?!

– Ведьмы делают, – вздохнул Акакий. – У нас, видите ли, уклад достаточно традиционный. Как же нам… А нам ведь и не надо ловить сейчас всех чертей! Верно?

Варвара с удивленным видом, будто бы машинально кивнула.

– Большой беды от них не будет, да и мелкие пакости теперь они, я думаю, оставят. Нам нужен старший их, Демосфен Кулиш.

– И как его найти? – неохотно согласилась на смену темы Варвара. – Дом у нас большой, мы и половины еще не обошли.

– Кулиш в прежние времена занят был моровыми поветриями, думаю, ему и сейчас проще всего совершать что-то подобное. Так что будет он где-то на кухне, в буфетной или в столовой. Или же в месте, связанном с водой.

Варвара Романовна нахмурила лоб.

– Папенька недавно заказал установить в зимнем саду фонтан с подсветкою, очень красивый. И музыку заказал в такт этой подсветке по случаю праздника. Думаю, там сегодня побывало немало гостей, про фонтан этот в городе уже пошли разговоры.

– Идемте, – кивнул Акакий.

Варвара дернула за руку задремавшего было Женечку и поспешила к лестнице вниз. Акакий нагнал ее быстро и поднял мальчика на руки.

– Я лучше понесу, а не то наш герой скоро без чувств рухнет.

Варвара на это улыбнулась мимоходом.

В зимнем саду генеральского дома народу и в самом деле собралось немало, ну так тут было на что посмотреть и без нового фонтана: пальмы, фикусы, привезенные с далекого юга экзотические лианы, воскового вида, точно ненастоящие, орхидеи и даже плодоносящие, несмотря на разгар зимы, деревья: апельсины и мандарины, которые можно было рвать с веток и есть прямо тут. Ну и фонтан, конечно, производил впечатление. Он был сложен из полированного белого с бледными розоватыми прожилками мрамора, украшен изящной резьбой, а подсвеченные зеленым, розовым, голубым и лиловым струи превращали его в какое-то совсем уж диковинное украшение, прибывшее прямиком из волшебной страны.

Акакий поставил сонного Женечку на пол, опустился на одно колено и тихо попросил:

– Еще разок найдешь нам черта?

Женечке игра эта давно уже наскучила, он клевал носом и готов был вот-вот начать капризничать. Однако, как понял уже Акакий, мальчонка-проказник никогда не упускал свою маленькую выгоду. Не иначе коммерсант растет. Впрочем, и генералу такой характер будет впору. Женечка, немного сонный, осмотрел всего Акакия, а потом взгляд его зацепился за ярко начищенную медную пуговицу у самого ворота мундира. На ней оттиснута была эмблема Синода: сова, держащая в лапах змею и оливковую ветвь. Эмблема эта работы Якоба Штелина отличалась большой искусностью и тоже когда-то в детстве привлекла внимание Акакия. Женечка протянул руку и принялся откручивать пуговицу с самым сосредоточенным видом, даже сон, казалось, слетел с него. Варвара Романовна собиралась уже отругать брата, но Акакий остановил ее, пуговицу оторвал и зажал в кулаке.

– Хочешь, Женечка?

Мальчик с готовностью кивнул. В глазах затаились предвкушение и восторг.

– Тогда найди нам, братец, черта.

Женечка посмотрел на сжатый Акакиев кулак, потом на фонтан, снова на кулак. Акакий разжал пальцы. Пуговица лежала на его ладони, переливаясь, ловя рефлексы подсвеченной воды, такая красивая, такая заманчивая. После коротких раздумий Женечка наконец кивнул. Подняв его над головой, Акакий сам привстал немного, давая мальчику рассмотреть людей в оранжерее. Время тянулось мучительно медленно. Быть может, это только казалось, но Акакий давно уже ощущал, как неумолимо приближается полночь. Если ведьме удастся задуманное, то проблем будет не счесть, и самые большие неприятности непременно обрушатся на кудрявую Акакиеву голову. Как пить дать, именно он и окажется в деле этом самым крайним.

– Вон! Вон челт!

Толпа всколыхнулась на мгновение, но музыка быстро заглушила тоненький голосок мальчика. Акакий вознес молчаливо благодарность Петру Ильичу Чайковскому и «Щелкунчику» его, передал мальчонку сестре и поспешил в указанном направлении, с трудом пробираясь через толпу. Глаз он не спускал с высокой худощавой фигуры Демосфена Кулиша, больше похожего на колдуна, чем на черта. Описание в деле было потрясающе точным: тонкий, на один глаз кривоват, нос большой с горбинкой, волосы с проседью, всклокоченные, так что полностью скрывают кривые рожки. Глаза горят угольями.

Акакий почти добрался уже, но Демосфен вдруг отступил, смешался с толпой, чтобы появиться в другом месте. На тонких губах промелькнула глумливая усмешка.

Время тянет.

Акакий тоже сменил направление, украдкой бросив взгляд на карманные часы. До полуночи оставалось около часа. Не станет же Демосфен Кулиш от него бегать все это время, просто не сможет.

Как оказалось, очень даже может. Зимний сад он не покидал, продолжая кружить, перебегать от одного конца к другому. Зла он вроде бы творить не собирался, но смотрел недобро, паскудно. Злить его и провоцировать не хотелось, а то в самом деле воду отравит или, может, потолок стеклянный на гостей обрушит.

Сорок минут до полуночи.

Полчаса.

Вражко с Акакия живьем шкуру спустит, если придется все праздники потратить, улаживая возникшие из-за ведьмы проблемы. Ведь это Акакий недоглядел, упустил, не заметил, когда Меланья Штук помирать задумала, и…

Двадцать пять минут всего осталось.

Ну а что произойдет? Выговор сделают? Сделают. Уволят? Может быть. Не казнят же в самом деле!

Двадцать минут.

– Попался!

Звонкий голос Варвары Романовны отразился от стеклянных стен и потолка оранжереи.

– Теперь тебе водить.

Акакий протиснулся наконец сквозь толпу и нос к носу столкнулся с удивленным Демосфеном Кулишом. Черт перевел изумленный взгляд свой с Акакия на руку, которую легко удерживала Варвара Романовна, затем на вцепившегося в подол старого его сюртука Женечку и снова на Акакия.

– Именем Синода, – вздохнул молодой черт, – и Государя вы, Демосфен Кулиш, задержаны.

И вервие арканом на Кулиша набросил.

14

– Души невинные, – Акакий поклонился Варваре, – умно придумано.

– Я и не думала, что сработает, – смутилась девушка. – Читала, что в прежние времена всякую нечисть могла успокоить благочестивая девица или невинный младенец. Речь, правда, о крещеных шла, мы же следом за батюшкой…

– Все дело в намерениях, Варвара Романовна, – покачал головой Акакий. – Если душа у вас чистая, зло вам причинить нелегко. Поэтому-то в прежние времена мы сперва совращали людей с праведного пути, а потом уже к себе заманивали. А вот так, за здорово живешь, никакая нежить и нечисть человеку зла не сотворит.

Варвара Романовна кивнула и, оглядев коридор, прислонилась к стене, имея вид расслабленный и шкодливый. Точно не