Чёрт на ёлке и другие истории - Дарья Алексеевна Иорданская

Варвара Романовна с младшим братом уже поджидали его в холле возле лестницы.

– Где вы были? – укорила девушка, нахмурив лоб.

Акакий подул украдкой на обожженные ладони.

– Одного поймал, Варвара Романовна. Еще семь осталось.

Девушка огляделась со всей серьезностью, внимательно, словно могла распознать в гостях сверхъестественную их природу, а после склонилась к своему брату.

– Мы сейчас сыграем в одну игру, Женечка.

– И няне не скажем? – Мальчонка запрокинул свою румяную, шоколадом перемазанную мордашку, вызывающую невольный смех.

– Конечно, не скажем, – кивнула Варвара Романовна. – И что ты спать не пошел, тоже не скажем. Это наш с тобой секрет будет.

Мальчик расплылся в счастливой улыбке, вызвав у Акакия легкую зависть. Что за чудесный возраст! Такая малость может вызвать у ребенка столь бурную радость.

– Нам бы теперь только нянюшке на глаза не попасться, – озабоченно проговорила девушка.

– Не беспокойтесь, Варвара Романовна. Тут я глаза отведу. Но в остальном нам следует быть осмотрительнее. И поторопиться. До полуночи не так много времени осталось.

Девушка кивнула, сжала ладошку своего брата, а потом вдруг вцепилась другой рукой в локоть Акакия, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

– А что будет в полночь? Произойдет какое-то колдовство? Как в сказке про Золушку, да?

– А в полночь, Варвара Романовна, отчетный год закончится, – вздохнул Акакий. – И если дело это с ведьмой Штук не будет должным образом завершено, у меня большой штраф вычтут из зарплаты.

Такой ответ Варвару Романовну, кажется, разочаровал.

12

На первого, а вернее сказать – второго из чертей они наткнулись совсем скоро: он подкрадывался к очередной башне из бокалов с великолепным голицынским[19] шампанским. Видно было по лицу проказника, что шутка успела уже ему надоесть, и занимается он ею скорее по привычке или, может быть, по чьему-то приказу. Этого изловить оказалось совсем несложно, но уберечь бокалы с игристым вином от сокрушения оказалось невозможно. Шампанское выплеснулось на платья дам, забрызгав в том числе и подол Варвары Романовны. Неподалеку послышался вскрик удивительно знакомый, Акакий обернулся и заприметил в толпе Агриппину. Невеста Акакия, кажется, не заметила.

– Я передам его полиции и вернусь, – шепнул Акакий и скрылся. Когда он вернулся, молодой ведьмы видно уже не было.

Третьего возмутителя спокойствия указал им Женечка, ловко распознав черта среди игроков в вист. Ведьмин помощник вел себя степенно и тихо и только жульничал отчаянно. Когда Акакий поймал его за руку, погрозив при этом вервием, из широкого рукава старенького засаленного сюртука выпали сразу несколько козырных тузов.

– Сам пойду, начальник, – прошептал черт и успел утащить со стола золотые часы кого-то из игроков, неосторожно поставленные подвыпившим своим владельцем на кон.

Часы Акакий отобрал и передал Варваре Романовне.

Четвертый черт отплясывал с девицами, то и дело будто бы неловко наступая им на юбки. Головы он им заморочил знатно, и девушки даже не подозревали, что дело идет к настоящему конфузу. О такой забаве Акакий от отца слышал: подобным образом черти развлекались еще в правление Государя, и тому это даже казалось смешным. Позднее, однако, это было пресечено негласным высочайшим указом. Черти заставляли девиц плясать до упаду, утратив всяческое соображение, а потом в самый неподходящий момент порывом ветра или же хлестким ударом хвоста срывали с несчастных юбки, оставляя в одном исподнем. Поговаривали, при государыне Елизавете Петровне в Царском Селе из-за такой вот забавы, учиненной в присутствии Императрицы, с черта-затейника едва не содрали живьем шкуру. С тех пор о подобном почти не слышали.

Завидев Акакия, четвертый попытался пуститься наутек, но запутался в широких юбках своих подружек, одетых в карнавальные костюмы по моде восемнадцатого века, и упал. Акакий поднял его, отряхнул и вывел на двор.

Пятый сдался сам.

– Странно это, Акакий Агапович, – заметила Варвара, когда они остановились передохнуть подле стола с напитками.

Заскучавший Женечка получил свой стакан шипучего лимонада и сунул в него нос. Пузырьки щекотали ему нос, и мальчонка то и дело начинал заливисто хохотать. Тогда сестра шлепала его легонько и корила вполголоса. Акакий взял себе сельтерской.

Его и самого тревожили те же мысли. Это было действительно странно. Едва ли ведьма послала чертей устраивать на вечере генерала Багратиона мелкие неурядицы и глупые шутки. Выглядело так, словно все они отвлекают от чего-то.

Акакий посмотрел на высокие напольные часы. Маятник их раскачивался монотонно, тиканье перекрывали гул и гомон голосов и звуки музыки. Время неумолимо приближалось к полуночи, ко времени по-настоящему волшебному особым, бытовым таким волшебством. Согласно общепринятому решению, в час этот один день превращается в другой, как карета становится тыквой. То, во что верят многие люди, в конце концов обретает особую силу. То, что происходит в полночь, наполняется собственной, не всякому Соседу понятной магией. Люди, рожденные в полночь, тем более в Рождественскую, говорят, обладают особенной силой и не видны ни Богу, ни Дьяволу.

Акакий едва не выронил стакан сельтерской.

– Вот оно! Беда, Варвара Романовна!

Девушка посмотрела на него встревоженно.

– Мне нужно поговорить с Вражко.

13

Вражко внимательно выслушал Акакия, покачиваясь с пятки на носок и глядя снисходительно. Сразу же стало понятно, что сам он давно, быть может сразу же, об этом подумал, и подчиненный сейчас виделся ему, как дитя неразумное. В конце концов Акакий сбился с мысли и скомкал конец своей сперва такой вдохновенной и полной тревоги речи.

– Все это, безусловно, верно, Акакий Агапович. Ведьма решила нас облапошить и заново родиться сегодняшней ночью, чтобы уйти ото всяческого надзора. Значит это, что дела она собирается впредь вершить только дурные и опасные. И наша задача ее изловить. Однако, Акакий Агапович, искать ведьму – что иголку в стоге сена. Только в одном этом доме их сейчас несколько дюжин, взять хоть вашу невесту. А значит, нам нужно изловить и разговорить ее чертей и сделать это ДО полуночи. Потому, Акакий Агапович, действуйте.

Понурившись, Акакий вышел из библиотеки и на секунду закрыл глаза. В голове был сумбур, а на губах все еще солоно от сельтерской. Или от досады, что выставил себя в очередной раз в таком глупом свете и не только перед начальством и прочими высочайшими членами Синода (те любезно сделали вид, что ничего не слышали), но и перед Варварой Романовной.

– Невеста?

Акакий обернулся и встретился с привычным ему уже строгим и, кажется, немного обиженным взглядом.

– А… Да, маменька сосватала