Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт
– Хватит, Сэм… – Взгляд Миллза размылся из-за выступивших на глаза слез. – Он мертв.
Мертв уже раз двадцать.
Сэм бросилась к нему, сжала его руку и стала просить держаться, но не так-то это просто, когда тебя фактически разрубили надвое.
– Он достал меня, Сэм.
Она сорвала с себя пиджак и принялась рвать его на части. Сняла с Миллза подтяжки, чтобы наложить жгут, но все это казалось ему совершенно бесполезным.
– Сэм, хватит.
Она упрямо продолжала что-то делать в темноте.
– Моя нить…
– Да заткнись ты уже со своими нитями и тремя гребаными мойрами, пап.
Он улыбнулся и закашлялся кровью.
– Она красивая.
– Ты о ком, пап? Не отключайся. Кто красивая?
– Атропос, – выдохнул он. А потом закрыл глаза. – Прям как ты. И твоя мама.
Сэм всхлипнула, продолжая обматывать его плечо. Она уже не понимала, что делает, и с каждой секундой бесилась все больше. Миллзу было больно видеть ее такой, и он потянулся, чтобы придержать ее руку.
– Хватит, Сэм. Отпусти меня.
Она остановилась. Положила ладонь ему на голову, и он почувствовал, как дочь гладит его редкие волосы. Изо рта с кашлем снова выплеснулась кровь.
– Пап… Расскажи мне о них…
– Клото, – прошептал он. – Она прядет нить. Нить жизни.
Сэм издала странный всхлип – то ли хлюпнула носом, то ли рассмеялась.
– Да уж, прекрасную жизнь она спряла.
– А Лахесис ее отмеряет. Уже отмерила, Блу. Малышка Блу. – Он открыл глаза. – Вот и она.
Миллз почувствовал, что его держат за руки, причем с одной стороны хватка была намного слабее, чем с другой.
– Вот ты где…
Его грудь приподнялась, он испустил последний вздох, а потом затих.
Глава 49
Блу закрыла отцу глаза, посмотрела в сторону и увидела Брианну Букмен, которая держала Миллза за другую руку.
Маленькая девочка улыбнулась.
Она словно появилась из ниоткуда.
Глава 50
Бен медленно шел по коридору бок о бок с офицером Максвелл.
Однако стоило ему увидеть по другую сторону стеклянной стены атриума Аманду и Эмили, а вместе с ними несколько тысяч мотыльков, как его осторожный шаг превратился в бег.
Дверь оказалась заперта.
Эдвард Крич был внутри – гарцевал и притопывал в такт движениям смычка по облюбованным мотыльками струнам своей демонической скрипки. Мотыльки разлетались от его резкой игры, пытаясь спастись от его энергичных жестов и кружений.
Бен застучал в стекло, выкрикивая имена сестры и жены – связанные веревкой, они сидели на деревянных стульях спиной друг к другу возле дальних книжных полок. Они одновременно повернули к нему головы. Рты у них были заклеены скотчем. Плескавшаяся во взгляде радость мешалась с растерянностью и страхом. Мотыльки были повсюду. На голове и плечах Аманды. На шее, руках и коленях Эмили. Они порхали вдоль полок, сидели на камнях пола, бились о стеклянную стену, словно пытаясь выбраться наружу, но нигде их не было так много, как на дереве, где тысячи тесно прижатых друг к другу насекомых трепетали крылышками, пили и ползали туда-сюда, занимая собой весь ствол, от самого низа до сучьев и ветвей, образующих собственный свод под разрушенным потолком.
Откуда-то из глубины комнаты донесся смех. Бен колотил кулаком по стеклу до тех пор, пока из лопнувшей кожи не потекла кровь. Офицер Максвелл схватила его за руку и попыталась оттащить, предупреждая о приближавшемся к другой стороне стекла человеке. Он шел сквозь рой мотыльков.
И смеялся.
Бен не видел брата тринадцать лет, но сразу понял, что это был он.
Глаза никогда не меняются – голубые, как у него самого, но все такие же пустые, как и раньше.
Девон оказался ниже и плотнее Бена, а его каштановые волосы были подстрижены короче, однако их лица до боли пугали своим сходством. Стеклянная стена с тем же успехом могла быть зеркалом. Однако, в отличие от Бена, который сейчас был взбешен и напуган, Девон улыбался все той же непринужденной улыбкой, с которой тринадцать лет назад отправился в лес, приняв глупый вызов брата. Его голубая рубашка была расстегнута почти до пояса. На накачанном торсе виднелись концы татуировки в виде мотылька. Рисунок, казалось, стекал по обеим рукам и заканчивался на ладонях.
– Привет, старший брат.
Шум мотыльков и громкая скрипичная музыка мешали нормально слышать его слова, но Бен ясно прочел сказанное по губам.
– Привет, Девон.
Девон поднял руку – не чтобы помахать, а подавая знак Кричу прекратить игру, что тот и сделал, сразу последовав команде. Крикун сунул скрипку под мышку и немым стражем замер рядом со стульями, на которых сидели Аманда и Эмили. Девон указал на сестру и невестку, которую никогда прежде не видел.
– Тебе не кажется, что семье давно уже пора воссоединиться?
– Отпусти их, – сказал Бен через стекло, заметив, что стоявшая в коридоре Максвелл сменила позицию, пытаясь найти угол, который увеличил бы ее шансы попасть в Девона, но при этом свел бы к минимуму угрозу задеть Аманду и Эмили, находившихся позади него.
– А я бы сейчас не двигался, – бросил Девон в сторону Максвелл. – Будь я на вашем месте.
– Отпусти их, – повторил Бен. – Это касается только нас с тобой.
– Ты бросаешь мне вызов, Бенджамин? Серьезно? Требуешь, чтобы я отпустил их? А как насчет того, чтобы я сейчас отправил Крича в темный лес, а потом попытался взять тебя на слабо пойти и найти его?
Кричу это явно понравилось. Болезненная усмешка растянула шрамы, которые теперь заменяли ему губы.
– Не делай вид, что на тебя это как-то повлияло, Девон.
– А разве не так? Бедный маленький мальчик заблудился в лесу.
– Ты родился с тьмой.
– А ведь его туда отправил старший брат, который раньше его очень любил. Отправил совсем одного.
Девон отвел от Бена взгляд. Однако его внимание привлекла не Максвелл, которая стояла позади и чуть слева, а что-то справа от него. В коридоре. Его племянница Брианна, которая, выйдя из тени, держала обеими руками пистолет.
– Привет, Брианна, – сказал Девон.
Девочка подошла ближе. Оружие в ее крохотных руках казалось чуть ли не артиллерийской пушкой, но палец уверенно лежал на спусковом крючке, и она выглядела готовой выстрелить. Бри никак не отреагировала на слова своего дяди. Она ничего не сказала ему в ответ, по крайней мере вслух
