Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт
Потому что именно этим и занимаются Зубные феи.
– Отойди! – велел Бен, светя на нее фонариком и сильно жалея, что у него нет при себе ничего, кроме ножа для разделки мяса. – А ну, отойди, черт тебя дери! Сейчас же!
Салли Пратчетт рассмеялась, а затем продолжила свою работу, не обращая внимания на приближающегося к ней Бена и кружащих вокруг мотыльков. Тогда он посветил фонариком прямо ей в лицо, и она попятилась. Из коридора справа от него по-прежнему доносилась скрипичная музыка. Снаружи заскрежетала бензопила, раздался звук падения еще одного дерева. Где-то завыли сирены. Послышались выстрелы, которые эхом разнеслись по лесу. Он снова направил фонарик в лицо Зубной Феи, и та отползла еще дальше, двигаясь по мозаичному полу к входной двери.
Поблизости грянул выстрел.
Бен резко пригнулся.
Пуля отбросила Салли Пратчетт почти к самой двери. Следующий выстрел уложил ее на пол, где она тут же принялась кричать и хныкать – звуки ее страданий настолько рвали душу, что Бен едва не бросился к ней на помощь. В глубине души он действительно испытывал к ней жалость. Она ведь не выбирала такой путь. Просто ее выбрал сбежавший кошмар.
И во всем виноват Роберт.
Еще один выстрел оборвал жизнь Салли Пратчетт.
В прихожую вошла Максвелл – глаза полубезумные, пистолет все еще направлен на цель. В другой руке она держала взятое из гостиной одеяло, которым собиралась прикрыть тело умершего коллеги. Теперь Бен разглядел, что полицейский умер от удара топором в живот. Раньше он был слишком сильно сосредоточен на мотыльках и не светил фонариком на тело, так что рана оставалась незамеченной.
Максвелл накрыла труп одеялом.
Смерть от топора означала, что где-то в доме находился еще и Пугало. Бен схватил Максвелл за руку и потащил ее прочь из вестибюля – его открытое со всех сторон пространство было окружено слишком большим количеством непредсказуемой темноты.
Вместе они двинулись на звук скрипки и вошли в коридор, ведущий в атриум.
Глава 48
Пробираясь по темным закоулкам дома, Миллз с каждым новым звуком выстрела чувствовал себя все более собранным.
Любая способная его замедлить боль была загнана глубоко внутрь – он напрочь игнорировал все намеки собственного организма на то, что смерть уже предрешена. Хромавшая всего секунду назад позади него Сэм теперь вырвалась вперед, нервно припустив по коридорам и тыкая зажатым в руках пистолетом в каждый темный угол, закуток и открытую комнату. Снаружи дома тем временем творился самый настоящий хаос.
Рев сирен и крики, треск валимых деревьев.
Рык бензопилы.
Медленно продвигаясь по темному дому, Миллз понял, что ему следовало написать на стене своей гостиной еще одно имя. Очередной странный преступник, чей арест со временем привел его в психиатрическую лечебницу Освальд. Десять лет назад Миллз задержал Курта Бэсси, медбрата, который внезапно бросил работу ради того, чтобы стать лесорубом. Однако деньги он на этом зарабатывать не собирался, просто нагло пилил все подряд. Купив бензопилу, Бэсси принялся валить деревья на чужих участках. Поскольку его действия все же доставляли обществу кое-какие неудобства, Миллз в итоге его арестовал, после чего Курт всю дорогу до полицейского участка бормотал себе под нос слова «Фи-фи-фо-фум». В ответ на вопрос о том, зачем он рубил деревья, Бэсси заявил: потому что он дровосек. Теперь же, идя за Сэм по очередному темному коридору, по бокам которого тянулись книжные полки, Миллз понял: в виду тогда имелся не просто дровосек, а вполне конкретный Дровосек. Выражение «Фи-фи-фо-фум» было взято из сказки «Джек и бобовый стебель», однако Бэсси, как справедливо указал ему тогда Миллз, ведь не был великаном. Отпущенного после задержания Курта впоследствии арестовывали еще дважды, пока он наконец не оказался в лечебнице Освальд, где стал пациентом ныне покойного Роберта Букмена и откуда, по всей видимости, сбежал несколько часов назад вместе с остальными кошмарами.
Сэм попыталась по рации связаться с находившимися снаружи полицейскими, но ей никто не ответил.
Скрипичная музыка играла все громче по мере того, как они подходили к кухне.
Они пошли на звук.
Миллз вздрогнул от еще одного выстрела, который прозвучал где-то совсем рядом. В воцарившейся следом в коридорах тишине он услышал чей-то стон, однако потом стих и он. Надо было все это предвидеть. И он, по правде говоря, предвидел, ведь именно этим ловцы снов и занимаются.
Они чувствуют кошмары еще до того, как те придут.
Волоски на руках Миллза встали дыбом.
Вонь Рояла Блейкли ударила ему в нос прежде, чем в кухне раздалось шарканье ботинок крупного мужчины – он вышел из темноты открытого шкафа, который они с Блу не заметили. Миллз даже успел разглядеть приближающееся лезвие топора и ощутить исходящий от него запах крови предыдущих жертв Пугала, когда оно промелькнуло вниз по широкой дуге и рассекло плоть и кости его правого плеча, так и не дав ему выстрелить. А еще он увидел блеск в темных глазах, с трудом различимых в прорезях маски из мешковины, пришитой к лицу так поспешно, что она свободно болталась на подбородке невнятным комком окровавленных ниток и кожи.
Упал Миллз не сразу. Лезвие вошло в тело так глубоко, что какое-то время удерживало его в вертикальном, подвешенном положении, пока Блейкли не ударил его своим огромным ботинком в грудь, чтобы вытащить топор. Миллз не мог сказать точно, сколько выстрелов в Рояла Блейкли он услышал после этого, но их в любом случае хватило, чтобы Пугало уронил тяжелый топор. Их хватило, чтобы он рухнул, как одно из подпиленных на улице Куртом Бэсси деревьев. Хватило, чтобы Сэм бросила на пол один разряженный пистолет и выхватила из-под блузки
