Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
Симпатичное круглое лицо Гаффи зажглось.
– Однако все это довольно интригующе, не правда ли? – спросил он. – Мне, пожалуй, нравится. Кому сейчас принадлежит усадьба Понтисбрайтов? Я хорошо знаю эту часть страны, но не помню, чтобы когда-нибудь слышал такую фамилию.
Мистер Кэмпион и Фаркьюсон переглянулись, и Кэмпион скорчил гримасу.
– Еще одна загвоздка, – сказал он. – Нет больше усадьбы. Когда титул исчез, старая графиня, единственная из семьи остававшаяся в живых на тот момент, продала все без остатка. Покупатели разобрали дом по досочкам, остался только голый фундамент. Один из самых крупных актов вандализма Викторианской эпохи. – Чуть помолчав, он добавил: – Что, не слишком обнадежил?
– А сад? – допытывался Гаффи. – Этот субчик, Пики Дойл, пишет о саде.
– Придомовая территория не могла никуда деться, – вставил Фаркьюсон. – Сад наверняка запущен, но он есть.
– И что, никого не осталось, хоть как-то связанного с семьей? В доме вдовы или где-нибудь еще?
– Есть мельница, – вспомнил Игер-Райт. – Там живет семья человека, который безуспешно заявлял о своих правах на титул перед самой войной. Он потом погиб во Франции, и вроде остались дети, но у нас нет уверенности. Кэмпион, как думаешь, стоит там побывать?
Высокий молодой человек в роговых очках кивнул:
– Пожалуй, стоит. Как мы знаем, кроме нас, этим делом занимаются только Пики Дойл и его приятели. И раз уж мы не располагаем ничем конкретным, давайте съездим и посмотрим, что имеется у других.
– Вот в этом есть смысл, – произнес мистер Лагг с категоричностью человека, которого не устраивает ситуация, когда его мнение не учитывается. – Добавлю лишь одно: сперва выясните, кто ваш противник. И если это тот, кого я имею в виду, не связывайтесь с ним.
Мистер Кэмпион пропустил его слова мимо ушей.
– Вот что, Фаркьюсон, – сказал он, – поскольку при моем дворе ты занимаешь должность главного конюшего, почему бы тебе не взять на себя необходимые формальности? Оплати наши счета, предупреди об отъезде и позаботься о том, чтобы мы отбыли сегодня вечером.
– Сегодня вечером? – переспросил мистер Лагг. – У меня на это время назначена встреча. Не хочу произвести неприятное впечатление. Начнутся пересуды…
Его разглагольствования были прерваны тихим стуком в дверь номера. Он пошел открывать, все еще протестуя, через минуту вернулся и сообщил, что месье Этьену Флёри необходимо срочно переговорить с мистером Рэндаллом.
Удивленный Гаффи вышел в прихожую и еще больше удивился, увидев на пороге маленького управляющего собственной персоной. У Флёри было порозовевшее лицо и виноватый вид, и Гаффи, сообразив, сколь мучительной пытке подвергается самолюбие этого администратора, вынужденного явиться к гостям лично, посмотрел на него с недоумением. Управляющий почти лишился дара речи.
– Месье Рэндалл, я очень сожалею, что побеспокоил вас. Не могли бы вы пройти со мной?
Он привел молодого человека в незанятый номер дальше по коридору и закрыл дверь со всей тщательностью. Убедившись, что никто не может подслушать, Флёри обратил к гостю лоснящееся лицо, настолько омраченное горем, что в Гаффи проснулось все его сочувствие – заодно с любопытством.
– Месье, положение, в котором я оказался, отвратительное – putrid, как говорят у вас. Мой мир рухнул! Я раздавлен! Было бы лучше, если бы я умер.
– Да полно вам, – сказал Гаффи, поскольку не нашел других слов. – Что стряслось?
– Тот неописуемый идиот, который жаловался, исчез, – продолжил месье Флёри со слезами на глазах. – Сгинул, испарился, выветрился из отеля подобно запаху, но это еще не все. Обстоятельства, которые я не смею разглашать… Мой дорогой месье Рэндалл, как человек чести, вы поймете эти обстоятельства и отнесетесь к ним с уважением… Проделки судьбы, над которой я не властен, заставляют меня настаивать на том, чтобы месье по фамилии Смит вернул то, что он взял – без сомнения, по какой-то вполне объяснимой ошибке, – из номера этого канальи, так справедливо презираемого всеми нами.
– Ну да, ситуация, – протянул Гаффи, борясь с чувством вины и желанием помочь. – Довольно неловкая, я бы сказал.
– Неловкая? Никогда за всю мою карьеру я не испытывал такого стыда, как тот, что переполняет меня сейчас! Но что я могу сделать? Поверьте, моя жизнь, будущее этого отеля, которое составляет само мое существование, зависят от возвращения некоего… – месье Флёри задыхался, – некоего письма, которое месье по фамилии Смит, без сомнения, ошибочно принял за свое.
Кроме того обстоятельства, что маленький управляющий был готов в любой миг разрыдаться и упасть в ноги, у мистера Рэндалла были очень строгие этические принципы, и поступок мистера Лагга с этими принципами нисколько не соотносился.
– Я полагаю, – сказал он, – и впрямь произошла какая-то ошибка. Попробуйте минут через пятнадцать осмотреть номер, который занимал Сопливый… простите, ваш бывший гость. С письмами всякое случается. Они падают за кровать или застревают под ковром, не правда ли?
Карие глазки месье Флёри встретились на миг с глазами англичанина. Затем он схватил и крепко пожал руку Гаффи.
– Месье Рэндалл, – произнес француз, задыхаясь, – вы настоящий герой! Как у вас говорят, цвет нации.
Гаффи вернулся в королевские апартаменты и предъявил ультиматум. Мистер Лагг вспылил, но Кэмпион тотчас согласился.
– В целом неплохая идея, – сказал он. – Лагг, не валяй дурака. Засунешь письмо за кровать – все равно мы уже прочли его.
Когда великан, ворча, ушел исполнять распоряжение, Кэмпион праздным тоном обратился к Гаффи:
– Полагаю, найдется немного вещей, способных так расстроить нашего дорогого Этьена.
– Согласен. Бедняга был на грани самоубийства. – Гаффи все еще находился под впечатлением от разговора с управляющим.
Мистер Кэмпион подошел к телефону.
– Малышу Альберту пришла на ум на редкость блестящая мысль, – сообщил он и попросил соединить его с Парижем.
Несколько минут он быстро говорил по-французски.
– Это мой славный друг Доде из Сюрте, – пояснил Кэмпион. – Он может ответить на любые вопросы, а тот вопрос, что я задал, вовсе не из сложных. Мне пришло на ум, что единственная причина, способная вызвать такую истерику у душки Флёри, – это боязнь лишиться завидной должности, которой он столько лет добивался. Я попросил у Доде имена владельцев отеля, и он сказал, что этот, а еще «Мирифик» в Ницце и «Мирабо» в Марселе, принадлежат компании «Сосьете аноним де Винтерхаус инкорпорейтед», которую учредил наш славный Бретт Саванейк. Знаете, мне и впрямь
