Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Лондон, «У Гвен».

Дорогой С., пишу, чтоб малость тебя шухернуть. П. маякнул, что босс кипишует. Я не зря тогда парился – пролопушились мы, пустышку тянули. Намыливаюсь двинуть в Понты нынче в ночь. Старик вроде словил наводку – какая-то резьба в саду на дрыне поможет нам просечь фишку. Как по мне, это милая Фанни Адамс[33]. Кати и ты туда, только стремай по дороге. А шоблу эту брось, она еще меньше нашего распикала.

Твой Д.

– Вот что я называю уликой, – сказал мистер Лагг. – Извольте, подарочек вам от меня.

– Хоть казните, но я ничего не понимаю, – нахмурился Гаффи. – А ты понимаешь, Кэмпион?

– Ну, отчасти. Это довольно интересно. – Бледный молодой человек в роговых очках продолжал задумчиво изучать послание. – Видишь, адресант Сопливого склонен употреблять уголовный жаргон. В переводе, полагаю, будет примерно так: «Дорогой Сопливый Эдвардс, хочу тебя предостеречь. Слышал от П., что человек, который нас нанял, рассержен. Случилось то, чего я опасался: мы пошли по ложному пути и ничего не добились. Я отправляюсь в Понтисбрайт сегодня вечером. Кажется, наниматель получил какую-то информацию, которая подскажет нам, где искать доказательства. Полагают, эта подсказка вырезана на дереве в саду при старом доме Понтисбрайтов. Мне в это слабо верится. Присоединяйся ко мне в Понтисбрайте, но в пути будь осмотрителен. Можешь оставить в покое мистера Кэмпиона и его друзей, они знают меньше, чем мы. Твой Дойл».

– Как ты сообразил, что речь идет о Понтисбрайте? – поинтересовался Фаркьюсон.

– Жаргонные эрративы все еще в ходу, особенно для имен собственных. Конечно, я всего лишь предполагаю, но мы вполне можем рассчитывать на то, что речь именно о Понтисбрайте.

– Конечно можете, – подтвердил стоящий сзади мистер Лагг загробным голосом.

– Откуда ты знаешь, что Д. – это Дойл? – не унимался Гаффи.

– Ну, вместе с Сопливым Эдвардсом в деле был Пики Дойл, а значит, именно он пишет корешу. К тому же он подолгу зависает «У Гвен», это захудалый пансион на Ватерлоо-роуд.

– Полагаю, Пики Дойл – типчик, которого мы сразу окрестили Вдовьим Пиком. Тот, кто стрелял в нас в Бриндизи. – сказал Игер-Райт. – Послушай, Кэмпион, это наверняка важные сведения. Что собираешься делать?

Мистер Кэмпион взвешивал. Как обычно, на бледном лице ничего не отражалось, но глаза были задумчивыми.

– Вообще-то, занятная записка, – проговорил он наконец. – Не вижу никаких причин считать, что она поддельная, а коли так, у нас появился новый след. Если Пики Дойл направляется в Понтисбрайт, то имеется смысл и нам туда наведаться. Это название деревни в Суффолке; между прочим, там и была построена усадьба Понтисбрайтов. Похоже, намечается нечто интересное.

Он опять задумался. Стоял, глядя в письмо.

– Знаю, о чем вы размышляете, – сказал вдруг Лагг. – О том же, о чем я думал все это время: «Кто же этот Старик из малявы Пики Дойла?»

Мистер Кэмпион повернулся к помощнику, и какое-то время они мрачно смотрели друг на друга.

– Что, скажете, невероятно? – проворчал мистер Лагг. – А раз вероятно, то либо вы отказываетесь от этой затеи, либо я увольняюсь.

– Опять нервы шалят? – снисходительно спросил его хозяин.

– Нет, – твердо ответил Лагг. – Но я выше головы не прыгаю. Отродясь чудес не совершал и начинать не собираюсь.

Видимо, почувствовав, что загадочный диалог утомителен для друзей, мистер Кэмпион обернулся к ним.

– В начале своей предосудительной карьеры Пики Дойл работал на одного удивительного человека, – объяснил он. – И нам с Лаггом одновременно пришло в голову, что он вернулся к прежнему нанимателю. Полагаю, вы слышали о Бретте Саванейке?

– Финансист? – спросил Фаркьюсон.

У Игер-Райта и Гаффи на лицах не отразилось понимания.

Кэмпион кивнул.

– Это потрясающая личность, настоящий гений в бизнесе – такие рождаются редко. Председатель дюжины компаний с международным влиянием, а как он сумел их возглавить – загадка, которую никто даже не пытается разгадать. В начале его карьеры бродили разные слухи, а после краха текстильного треста «Винтертон» он даже ходил с телохранителями-головорезами. Пики Дойл отличился именно в качестве его подручного-громилы. С того времени Саванейк только набирал силу. Он никогда не фотографируется, не дает интервью и держится в тени, насколько это возможно.

– Но достаточно ли это крупное дело для него? – спросил удивленный Фаркьюсон. – Подумайте о риске!

Мистер Кэмпион усмехнулся:

– Не думаю, что его волнует риск. А вот вопрос, достаточно ли это крупное дело, заслуживает внимания. Раз уж Саванейк наш соперник, значит дело стоящее. Однако я не вижу способа выяснить это немедленно. Если что-то всплывет, то всплывет. Что действительно важно, так это упоминание о вырезанной на стволе дерева подсказке. Не можем мы игнорировать такой намек. Увы, я предвижу день нашего пышного отбытия. Пора вернуться к работе.

– Слушай, а что конкретно мы ищем? – спросил Гаффи. – Тебе вопрос может показаться банальным, но мне он не дает покоя.

– Прости, – искренне произнес Кэмпион. – Я должен был объяснить раньше. Есть три вещи, без которых сильные мира сего не смогут добиться нужного им решения от Гаагского суда. Первая – как в сказке, да? – это корона, изготовленная итальянскими мастерами для Жиля Понтисбрайта в годы правления Генриха Четвертого. Единственное доступное описание, довольно затейливое, есть в рукописи, которая хранится в Британском музее. Я прочту его вам.

Он сел на кровать, вынул листок из бумажника и стал читать – деловым тоном, отчего архаичные слова звучали еще более странно.

Три капельки руды из раны короля. Три млечные звезды с яйцо горлицы. Верижка из цветов связует их. Корону Понтисбрайт возложит на чело, и только звезды станут зримы.

Закончив, он хмуро посмотрел на Гаффи сквозь огромные очки.

– Маловразумительно, не так ли? – сказал он. – Например, как понимать, что надетая корона будет почти не видна? Потом, средневековые короны – это не обязательно круглые шапки из красного бархата, расшитые драгоценными камнями. В ту пору их делали любой формы. Ну, с этим пока все. Следующее наше затруднение – устав. Он написан на пергаменте, а согласно тогдашним правилам делопроизводства пергамент должен быть размером либо в половину, либо в четверть овечьей