Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт
Но не он один. Пошли разговоры. Вскоре его начали связывать с обоими преступлениями. Бернарду Мундту пришлось бежать из Вены и следующие три года скрываться в Англии. Там он продолжил работать с кошмарами и за это время наполнил ими несколько сотен книг, которые затем упаковал в ящики и забрал с собой, когда решил переехать в Соединенные Штаты. К тому моменту его уже все знали как Книжника, Бук Мена. В Штатах он официально сменил фамилию на Букмен. Поклялся, что никогда не откроет ни одну из этих книг после того, как их закроет. И сдержал свое слово.
Аманда, которая, казалось, была не в состоянии смотреть на Бена, задавая следующий вопрос, спросила:
– И какую роль во всем этом играет Джулия?
Эмили внимательно посмотрела на обоих, словно боясь выдать лишнее.
– Нам известно, что Дженнифер обращалась к тебе в прошлом году, – сказал Бен. – Как к врачу. Психотерапевту. Чтобы ты помогла ей справиться с тем, что с ней сделала эта комната.
– А значит, все наши разговоры конфиденциальны. Между нами двумя.
– Чушь собачья, Эмили! – заявил Бен. – Я знаю, что значит «конфиденциально».
Смирившись, Эмили ответила:
– Насколько мне известно из того немногого, что я нашла о ней прошлой ночью в его регистрационных записях, Джулия утверждает, будто она из Помпей.
– Утверждает? – спросила Аманда. – Она ведь каким-то образом находится сейчас внутри Дженнифер. А где Дженнифер, мы не знаем. – Она взглянула на Бена. – Я тоже о ней беспокоюсь.
– Что еще за регистрационные записи? – уточнил Бен. – Они отличаются от дневников?
– Дневники это именно дневники, – сказала Эмили. – Его ежедневные заметки. Идеи. Мысли. А регистрационные записи – это фиксация его приемов, просто списки… перечни кошмаров. Записи связывают каждого ребенка с конкретным кошмаром, который теперь хранится в той комнате. Их история насчитывает более ста лет. Система регистрации восходит еще к Бернарду и его первым двум клиническим случаям в Вене. Если мы сейчас войдем в атриум и откроем книги под номерами один и два, ничего не произойдет.
– Потому что их уже выпустили, – подхватил Бен.
Аманда встала из-за стола, достала из шкафчика бокал и, вернувшись, налила себе кьянти из бутылки Эмили. Прежде чем Бен успел задать вопрос, она сказала:
– Все это для меня уже слишком. Немного вина не повредит.
Эмили постучала пальцем по стопке дневников рядом с собой.
– Дедушка Роберт показал мне регистрационные записи, когда… когда решил, что я стану следующей, кто продолжит его работу. Он привел меня в атриум еще ребенком. Точно так же, как привел тебя, Бен. Но я оказалась более дисциплинированной. Следовала всем правилам. И тогда он показал мне, как это делать. Что и когда говорить. Как я уже сказала, это ритуал, своего рода искусство. Темное искусство.
– А мне он, значит, не доверял, – пробормотал Бен.
– На то была причина, – прошипела Эмили.
Аманда сжала руку Бена, и напряжение сразу ушло с его шеи и плеч. Она либо поверила словам Эмили, либо решила умолчать об обратном, но репортерская натура в любом случае взяла верх.
– А что случилось с теми двумя кошмарами, которых Бернард выпустил в Вене?
– Как я уже говорила, Толкач – так его прозвали газеты – провел остаток своих дней в психиатрической лечебнице, до конца жизни слыша голоса. Ставший его первой жертвой мужчина был не единственным, кого он столкнул с крыши. Сбросил еще пять или шесть человек, пока его наконец не госпитализировали.
– А что стало с кошмаром первой пациентки? Той девушки?
– Вы когда-нибудь слышали о Хьюго Шенке? – спросила Эмили. – Серийный убийца в Вене девятнадцатого века. Его прозвали Охотником на служанок. Жертвы были в основном горничными. Начинал как мошенник и мелкий вор. – Она оглянулась через плечо, дабы убедиться, что Бри все еще занята рисованием и музыкой. – Он обманом втягивал женщин в отношения, а потом женился на них только для того, чтобы изнасиловать и убить во время медового месяца. Затем привязывал к трупу камень и сбрасывал в Дунай. Насколько нам известно из записей Мундта, Хьюго Шенк начал убивать только после того, как Бернард, сам того не ведая, выпустил на волю первый кошмар.
– Так она была горничной? – спросила Аманда. – Первая пациентка.
– Да. И таков был ее кошмар. Будто ее насилует и убивает человек, которому она доверяла. Но еще больше она боялась утонуть. Вот почему она обратилась к доктору Мундту.
– И ты хочешь сказать, что кошмар этой девушки каким-то образом стал Хьюго Шенком?
– Да, Бернард так считал. Верил, что выпущенный им на волю кошмар каким-то образом дополнил и без того сидящее в этом человеке зло. И как-то подтолкнул его к более серьезным преступлениям. На момент ареста Хьюго Шенк переписывался еще с пятьюдесятью женщинами, которых надеялся рано или поздно добавить в свой список. Чувство вины преследовало Бернарда до самой его смерти здесь, в Блэквуде, в той комнате, зимой 1922 года.
Эмили сделала паузу, чтобы сделать глоток и глубокий вдох.
Неужели это все было на самом деле, удивился Бен. Очередная история? Легенда? Еще один кусочек фольклора, передаваемого из поколения в поколение в стенах дома, стоящего на подобных сказках?
– А Джулия? – спросила Аманда, никак не желая расстаться с этой темой.
– Вы слышали о знаменитых борделях древних Помпей?
– Я читал о раскопках, – сказал Бен. – Город был погребен под пеплом после извержения Везувия.
– Один из самых популярных борделей в Помпеях назывался «Лупанарий». В переводе с латинского это означает «Волчье логово». Если верить воображаемой истории Джулии, она занималась своим ремеслом именно там.
– С чего ты взяла?
– Просто собрала все воедино. Обрывки того, что известно Дженнифер. Записи в дневниках. Джулия – один из кошмаров, пойманных Бернардом Мундтом во времена, когда он еще работал в Англии и называл себя Книжником.
Бен подался вперед.
– И что дальше?
– В «Лупанарии» были комнаты, отведенные специально для супружеских измен. Вполне реальное историческое место. Знаменито эротическими настенными росписями… изображающими все виды поз для полового акта, которые можно было там заказать. Своего
