Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт
– Ночью? – удивился Бен.
– Я заглянула в дневники дедушки Роберта.
– И что там?
– Сбегай на кухню и проверь, как там наши кексы, – обратилась Эмили к Бри.
– Но я хочу узнать о дневниках, – заупрямилась та.
Эмили улыбнулась и взъерошила ей волосы.
– Может, позже. А сейчас мне нужно, чтобы ты проверила, как там кексы, чтобы они не подгорели. Только не открывай без нас духовку. Просто посмотри через стекло дверцы.
Бри приуныла, но все равно пошла на кухню.
Эмили подождала, пока та не скрылась из виду.
– Дедушка был болен. Если не сказать, что безумен. И я очень стараюсь не думать о нем в других определениях.
Глава 34
Эми Питерсон была хорошенькой маленькой девочкой с ямочками на щечках и темными волосами.
Когда Миллз вместе с детективом Блу и отцом Фрэнком вошел в больничную палату, малышка Питерсонов спокойно лежала на левом боку, крепко прижимая к себе коричневого плюшевого мишку.
– Ты вытащила меня сюда, чтобы я посмотрел, как она спит?
– Просто подожди немного, – ответила Блу. Веки Эми затрепетали. – Ей снятся ужасные кошмары. Всякий раз, как она закрывает глаза.
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он, прощупывая дочь на предмет того, сколько ей известно.
Блу ответила ему испытующим взглядом.
– Помнишь меня в детстве? – Всего-то каждый день вспоминаю. – Мне же тогда снились кошмары?
– Тебе было девять. – Миллз отмахнулся от воспоминания о том, как сломал ей руку. – К чему ведешь?
– Ты тогда сидел у моей кровати по ночам. – Блу смотрела на Эми Питерсон, а не на него. – Я начинала сходить с ума, даже не успев закрыть глаза. Боялась кошмара еще до того, как он приходил. – Она усмехнулась. – Ты клал руку мне на лоб. Очень нежно, словно гладил щенка. И только в эти моменты твои руки были такими мягкими, папа. – На глаза у нее навернулись слезы. – Ты говорил мне: «Приятных снов, Сэм. Приятных снов». И каждую ночь я тебе верила.
– Но кошмары тебе все равно снились. – У него так и не вышло избавить дочь от дурных снов. Он вытер щеки. – Да ладно, черт возьми! Ты только глянь на нас, Блу. Рыдаем, как младенцы.
Она всхлипнула.
– Но ты хотя бы помогал мне уснуть.
– Смотрите! – сказал стоявший в дверях отец Фрэнк.
За время их разговора Эми успела задремать и теперь начала хныкать. Миллз знал, зачем его сюда позвали. Он так и не смог забрать кошмар своей маленькой девочки, хотя не раз успешно делал это с другими. Однако его прикосновение к Саманте, очевидно, хоть чем-то ей помогло, когда она была ребенком. Он подошел к кровати, надеясь провернуть подобное и с дочерью Питерсонов. Встал рядом, замер в ожидании. Минуту спустя девочка захныкала громче и заерзала в постели. На нее прямо сейчас усаживается мара? Готовится вызвать дурные сны… Миллз помедлил еще мгновение – если он собирается подтибрить кошмар этой малютки, нужно быть уверенным, что удастся попасть в самую гущу событий. Он положил руку на лоб девочки. Погладил влажные волосы. Пробормотал что-то успокаивающее, а потом прошептал:
– Приятных снов, Эми. Приятных снов.
Блу встала со стула и наблюдала за происходящим из-за его плеча. Эми сразу успокоилась. Блу прикрыла рот дрожащей рукой.
– Приятных снов, – повторил шепотом Миллз. – Приятных снов.
Эми выглядела все более спокойной. Подождав еще несколько секунд, он убрал руку со лба девочки. Эми мирно посапывала во сне. Он оглянулся через плечо. Блу уставилась на него – на лице застыло нечто похожее на благоговение.
– А твоя мама говорила, что я не знаю, как вести себя с больными, – сказал он.
Блу коснулась его руки – не той, которой он дотрагивался до Эми Питерсон и которая все еще гудела после подтибривания, – а потом приблизилась к кровати. Натянув на плечи девочки одеяло, она смотрела, как та спит.
Миллз пошатнулся.
Блу схватила его за локоть и вывела в коридор.
– С тобой все нормально?
Он кивнул и не сводил с нее внимательного взгляда, пока она не спросила:
– Что?
– На каком ты месяце?
Она рассмеялась, смотря по очереди на Миллза и отца Фрэнка, который понял намек и ушел за угол коридора, чтобы оставить их наедине. Отрицать сказанное она не стала.
– Как ты узнал?
– Я сделал карьеру, руководствуясь своим чутьем, Саманта.
– Чуть больше трех месяцев. – Она посмотрела на свою талию. – По мне же еще ничего не заметно. Как ты узнал?
– Тебе стало плохо в амбаре Питерсонов. Но тебя никогда не тошнило на месте убийств, Сэм. И я видел, как ты вчера смотрела на Аманду Букмен. Ты подсела на мятные леденцы. Легко начинаешь плакать. То же самое у тебя было с двумя предыдущими. Напомни, кстати, как их зовут?
– Очень смешно. Ты сможешь с ними увидеться, как только все закончится.
– Обычно ты не плачешь, Блу. Но тебе не обязательно всегда выглядеть сильной. Ты ведь еще не сказала Дэнни, правда?
– Нет.
– Почему?
– Сам знаешь. Он и так хочет, чтобы я уволилась.
– Я тоже этого хочу. Или, по крайней мере, перевести тебя из отдела по расследованию убийств.
Она отвела взгляд и проверила телефон.
Миллз сунул руку в карман и достал пузырек с лекарством. Открутил крышку и высыпал на ладонь четыре таблетки.
– Что это? – спросила Блу, внимательно за ним наблюдая.
– Снотворное.
Он закинул пилюли в рот, разжевал до состояния кашицы и проглотил всухую, поморщившись от горечи.
– Папа! – Она замерла посередине коридора. – Таким количеством можно слона свалить. Зачем ты так?
– Мне нужно как можно скорее увидеть кошмар этой девочки.
– Что? Ты… Так вот как это работает?
– Да, когда я в следующий раз закрою глаза. Почему ты так на меня смотришь? – Он сделал шаг по коридору, снова пошатнулся и оперся о стену, чтобы сохранить равновесие.
– Они всегда действуют так быстро?
– Нет, обычно нет. Только когда я не сплю несколько дней.
И когда предыдущая доза еще не до конца вывелась из организма…
Подошедший отец Фрэнк подхватил Миллза под другую руку.
– Найдем место, где он мог бы прилечь?
– Он только что принял четыре таблетки снотворного.
– Беги, пока можешь, Сэм. – Миллз позволил этим двоим проводить его до поста медсестер. – Убойный отдел проникает тебе в кровь. Этот адреналин. – Он склонился к ее уху. – Ты же знаешь поговорку. Наши дни начинаются…
– Когда их заканчиваются, – подхватила она. – Я поняла. А теперь давай-ка найдем тебе кровать, пока
