Собор темных тайн - Клио Кертику

Все пространство вытянутого по вертикали холста занимала девушка. Она была очень худой и обнимала себя за плечи. Длинные темные волосы, огибая плечи, падали вниз густой волной.

На заднем фоне Ализ изобразила множество темных глаз, зрачков, штрихов, черточек, кружочков, планет чернильного цвета. Они ширились, сливались, увеличивались и растворялись друг в друге.

На девушке было платье, которое уходило вниз вместе с волосами и разбивалось о край холста. Одеяние состояло из красных бабочек. Они были написаны густыми кровавыми мазками, теряющими очертания, напоминавшими мастихин тем больше, чем ниже они располагались. Некоторые крылья имели объем и сильно выделялись на фоне темных зрачков и густых темных волос, сотканных из пустоты.

Это была Ализ.

Настоящая Ализ повернулась и взглянула на меня.

Глава 30

Слишком быстро привык Жан Пьер к новой дружбе.

После обеда и перерыва на молитву им разрешалось выходить во внутренний двор и проводить время досуга. Ирэн каждый день ждал этого с нетерпением, вот и сегодня, завидев их с Камилем в конце коридора, он крутанулся вокруг себя и прижался к каменной стене с решительной готовностью во взгляде.

– Теперь ты за ним заходишь. Это просто фантастика!

Камиль никак не отреагировал на его выпад. Сегодня он был явно чем-то озадачен. У Жана тоже не было настроения для игр. А вот для Ирэна игры были целым ритуалом, который всегда поднимал ему настроение.

– Раньше я заходил за ним каждый день. Приходилось стучаться и ждать, когда он откроет. – Ирэн резко развернулся на пятках и поглядел сперва на одного, потом на второго. – С какой попытки он открыл тебе?

– С первой, – сухо отрезал Жан Пьер.

Ирэн еще раз оглядел их и отвернулся. Скорее всего, он принял это на свой счет и даже слегка обиделся, но долго бы молчать все равно не смог. Пока что все трое продолжали шагать по коридору в полной тишине, но тут гордая поступь Ирэна замедлилась и его немой вопрос повис в воздухе между ними.

– Ну и что это с вами? – спросил он слегка надменно.

– Иногда у людей не бывает настроения, – ответил Камиль.

Ирэн развернулся, чем заставил остановиться обоих.

– Какие же вы нудные! Я пытаюсь поднять всем нам настроение, а вы что?

– Не всегда получается подыгрывать.

Настроение Жана Пьера портилось с каждой минутой.

– Что бы придумать такого? – спросил вслух Ирэн. – Ничто, значит, вас больше не радует.

– Просто ты не обязан придумывать каждый раз развлечение, иногда можно и просто посидеть вместе или раздельно.

– Значит, хочешь посидеть раздельно? – ехидно заметил Ирэн.

– Я не против, – продолжал свое Камиль.

Жан Пьер попытался скрыть улыбку.

– Может, тебя укусили после обеда? До него с тобой было все хорошо.

– Просто полуденная хандра.

До галереи оставалось шагов пять, так что ребята не могли увидеть того, что происходило во внутреннем дворе, но им удалось услышать строгий голос взрослого. На его замечание послышался неразборчивый ответ.

Двое мальчиков даже не обратили бы внимания на это, если бы не Ирэн. Он окинул товарищей грозным взглядом, а потом прошагал к галерее.

Небеса будто бы услышали просьбы трех друзей и подарили им то, чего никто не ждал. Камиль и Жан Пьер тоже поспешили к галерее, и хотя они бы не признались в том, что это и правда их заинтересовало, что-то заставило скорее последовать за другом.

Мальчики затаились между колоннами галереи, наблюдая за тем, что происходило во внутреннем дворе.

Компания неизвестных им детей заняла именно то место, в дальнем от собора углу, где они всегда играли. Сначала было совсем сложно разобрать, что именно здесь делает эта толпа. Однако, приглядевшись, они поняли, что это была группа школьников – около восьми человек, – которые сидели перед мольбертами и рисовали. Дети жмурились на солнце, наклонялись за новой порцией краски и затем снова возвращались к процессу. Все они были примерно ровесниками мальчишек. Одна из девочек нацепила огромную широкополую шляпу, возможно позаимствованную у мамы, и, как видно, часто мучилась от того, что головной убор перекрывал ей обзор. Мальчик в тонких синих брюках рисовал крайне медленно, что жутко раздражало Ирэна.

Картина, представшая перед ребятами, была поразительной и одновременно чужеродной. Ирэн взобрался на парапет и, свесив ноги на улицу, стал наблюдать. Камиль облокотился на каменную поверхность перил и застыл. Жан Пьер обогнул колонну и, обняв ее правой рукой, присоединился к остальным.

Тут он заметил взрослого мужчину, сопровождавшего этих детей. Почему-то Ирэн прозвал их про себя детьми, хотя между ними не было особенной разницы в возрасте. Мужчина ходил между ребятами, иногда молча, а порой давая какие-то наставления. Ирэну это понравилось. Он наблюдал и выжидал, когда же подойдет очередь того или иного ученика получать свою порцию замечаний.

Камилю нравилось следить за движениями их глаз. Сам он никогда так не смотрел на вещи, поэтому теперь, наблюдая за тем, как их испытующие маленькие глазки снуют по такому знакомому им фасаду собора, он ненароком тоже стал всматриваться, изучать, будто видел его впервые.

Жана Пьера привлекли сами детишки.

Жан Пьер следил за каждым из них и за тем, как они наносят мазки-штрихи. Особенно привлекла его одна девочка. Она была высокой, возможно, даже выше его самого – с галереи не удавалось разобрать. Темные глаза бегали так быстро, будто старались ухватить каждый кусочек, чтобы потом использовать в своих работах. Она писала очень бегло, кисть не задерживалась ни на одном из фрагментов фасада. Жан Пьер обвел взглядом такой знакомый собор.

Разве можно общаться на «ты» с этим сооружением?

Он задержал взгляд на выглядывавшем из-за стены темном контрфорсе, оглядел острое завершение хвоста одной из скульптур, вспомнил свое отношение к этим каменным драпировкам.

Разве можно хоть в чем-то разобраться с таким подходом? Жан Пьер нахмурился еще сильнее, а затем подался вперед, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Что они здесь делают? – послышался голос Ирэна из-за колонны.

– Рисуют, – ответил Жан Пьер машинально.

– Ясное дело, только вот кто их пустил, ведь во внутренний двор допускаются только служащие, иногда редкие прихожане?

– Тебе что, жалко? – поинтересовался Камиль.

– Не особо, – проворчал Ирэн.

Все снова замолчали.

Жан Пьер следил за беспокойной девочкой. Учитель к ней вообще не подходил, так что она была предоставлена себе.

Жан Пьер впервые испытал такое крайнее смятение. С одной стороны, он безумно хотел узнать, что получается на холсте, – интерес никак не покидал его. С другой стороны, все внутри него горело от чувства несправедливости,