Убийство перед вечерней - Ричард Коулз

– Я спрошу у него, Дот, но сейчас он снимается в новом фильме, и я не знаю, будет ли у него время. – И, чтобы побыстрее завершить этот разговор, Одри добавила: – К слову сказать, я восхищаюсь вашей храбростью.

Весь Чемптон в сборе, жизнь кипит, подумал Бернард. Но общее настроение изменилось, когда из крематория вернулись Джейн с дочерьми. Джейн казалась уставшей; войдя в салон, она собралась с духом и взяла первый подвернувшийся ей под руку бокал шампанского. Анджела и Джиллиан, первая невозмутимая, вторая пришибленная, стояли по обе стороны от матери и выслушивали соболезнования, которые выражали им поочередно подходившие люди: как им жаль, как прекрасно Анджела прочла отрывок и как они любили…

Епископ, неосторожно сделавший пару шагов назад в надежде спастись от Анны Доллингер, угодил прямиком туда, где стоял Бернард.

– Епископ, как хорошо, что вы пришли!

Епископ обернулся к Бернарду.

– Можно вас на минутку?

– Конечно, Бернард. Мы как раз обсуждали ваши прекрасные планы насчет перестановки в церкви…

– Планы, планы, планы… Как раз о них я и хотел с вами поговорить. – И, взяв епископа под руку, он повел его прочь.

Однако не весь Чемптон был в сборе.

Алекс первый заметил, что над прудом поднимается тонкий столб дыма.

Нил тоже его заметил; они с Дэниелом в ректорском доме ждали патрульной машины.

– Откуда идет дым, Дэн?

День был безветренный, и столб дыма поднимался вертикально.

– Из парка. Наверное, жгут лиственницу. Николас говорил, что хочет расчистить место вокруг пруда.

– Нет, это какой-то другой дым.

Дэниел нахмурился и подумал: а как понять, какой дым тот, а какой другой? И тут его осенило:

– Нил, это горит купальня.

Тут на подъездную дорожку въехала патрульная машина, без сирены и без мигалок. Она прошуршала по гравию и остановилась у дома.

Нил бросился на улицу, а Дэниел из кухни услышал, как лают и скребутся собаки.

Он тоже вышел на улицу и подошел к патрульной машине. Нил, сыпля профессиональными терминами, разговаривал с двумя полицейскими в форме, а затем проводил их, хлопнув ладонью по крыше машины. Полицейские включили мигалку.

– Дэниел, нам нужно к купальне – можно взять «лендровер»?

Дэниел побежал за ключами. Собаки заливались неистовым лаем, приняв все эти передвижения за знак, что их скоро позовут гулять. Нил ждал у машины.

– Я поведу, – сказал он твердо. Дэниел протянул ему ключи, и мгновение спустя они со скрипом и скрежетом миновали подъездную дорожку и въехали в парк. – Пожарные уже едут. И ты был прав насчет миссис Харпер.

– О нет…

– Найдена мертвой в кресле, телевизор не выключен, шторы задернуты. И как никто не заметил?

– Здесь такая традиция: в день похорон занавешивать окна, пока едет катафалк. В знак уважения к покойному. Как она умерла?

– Мы пока не знаем точно. На ней был халат, рядом на столике – кружка, тарелка и вилка для торта. А на столе в кухне торт.

– С грецкими орехами?

– Да. Как ты догадался?

– Это был ее любимый торт.

Дым повалил сильнее, а когда они выехали из-за деревьев и повернули к пруду, Дэниел увидел не только дым, но и оранжевое пламя, полыхавшее в окнах купальни. Даже отсюда можно было слышать рев и треск; языки пламени отражались в пруду и, отдельными всполохами, в окнах господского дома за парком. Затем вдруг возникли другие, голубые, мигающие всполохи – это подъехала патрульная машина. На террасе главного дома виднелись маленькие фигурки, они стояли и смотрели на пожар. А когда «лендровер» подъехал ближе, Дэниел посмотрел в противоположную сторону и увидел на берегу пруда две другие фигуры, фигуры полицейских, а между ними третью, ростом едва им по плечо.

По силуэту Дэниел сразу узнал Дору Шерман. Он подбежал к ней:

– Дора, где ваша сестра?

Дора указала на купальню, теперь едва различимую среди охватившего ее оранжевого пламени. От купальни шел такой жар, что им всем пришлось отойти назад.

– Она там.

Дэниел подумал о жрецах Ваала, поглощенных Божественным огнем.

– Господи, смилуйся… – произнес он вслух.

– Она сбежала сразу после похорон. Наверное, увидела вас с ним. Вы ведь во время проповеди все поняли?

– Да.

– Я так и подумала. Ну, и она, наверное, тоже. Я все думала, когда вы догадаетесь. Что навело вас на мысль?

– Я увидел вас с ней, вы сидели там же, где и всегда, в тех же позах, что и всегда. Склонив голову набок, скрестив руки на коленях.

– Нас так учили в воскресной школе. Но при чем тут это?

– Я видел фреску. Одна из фигур на ней сидела в той самой позе. Я же каждое воскресенье вижу вас с Кэт на последней скамье. И на фреске та же поза. Я понял, что это кто-то из вас, а вы, Дора, мне рассказывали, как во время войны вы уехали в Норфолк, а Кэт осталась здесь. И тогда я все понял.

– Что понял? – спросил Нил.

– Что произошло с Кэт. Но, Дора, а вы сами знали?

– Разумеется, знала.

– Нет, я о другом. Вы знали о том, что она сделала?

Дора помолчала.

– Смотря что считать знанием. – Она бросила взгляд на Нила. – Прямо сейчас я ничего больше не буду говорить.

Раздался ужасный треск, и крыша купальни рухнула. В дымный воздух взметнулся столп кружащихся искр, а вода в пруду зашипела, когда в нее посыпались раскаленные добела бревна.

На террасе перед домом в полумиле от них стоял Алекс де Флорес и думал о Götterdämmerung[168], о Вальгалле, что, пылая, тонула в водах Рейна.

– Просто фантастика, – сказал он вслух, но слышала его только Гонория.

37

Бернард налил всем выпить. Дэниел, Нил, Алекс, Хью и Гонория сидели в библиотеке. В окно было видно, как на дальнем берегу пруда пожарные поливают водой то, что осталось от купальни. Бригада криминалистов уже обнаружила там тело. Они пришли к выводу, что это труп женщины ростом около пяти футов трех дюймов.

Дэниел с Нилом принесли в дом слабый запах гари – обычно так пахнет одежда после Ночи Гая Фокса. Все почувствовали этот запах и помрачнели.

Все, кроме Одри.

– Подумать только, Кэт Шерман! – воскликнула она. – Да как же могла женщина ее роста и в ее годы – она же была сущая птичка – убить двух мужчин вдвое больше ее, одного заколоть, другого забить до смерти?

– Просто она знала, как правильно это делать, – сказал Бернард.

– Да, – сказал Дэниел, – думаю, так и есть. Во время войны здесь был не только санаторий.

– Не только, – подтвердил Бернард. – Здесь был учебный центр УСО.

– УСО? – переспросила Гонория.

– Управление специальных