Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Да, как твоя мать. И у Лейра будет время осознать, какую огромную ошибку он совершил, когда пренебрег моей любовью, когда кричал на меня. – Голос Титании окреп. – Проснуться я должна была на рассвете, но очнулась в полной темноте. Сначала я испугалась, подумала, что ослепла. Потом увидела звезды, – она показала на отверстие в потолке, – и поняла, что что‐то пошло не так. Может, я слишком рано проснулась? Или слишком поздно? Мне очень хотелось пить, и я сильно проголодалась. Куран обещал принести воды, вина и хлеба с сыром. Я попыталась встать и… упала. Ноги не держали меня, голова кружилась… Потом стало тошнить, но в желудке ничего не было. Я принялась ощупывать каменный пол, хотела найти выход…

Титания так ярко нарисовала кошмарную сцену: склеп, где по собственной глупости медленно умирает женщина, воплощая неотвратимое возмездие Провидения, что у меня мурашки побежали по коже.

– Какой ужас! Представить себе не могу, – вставила я.

Но увы, я слишком ясно это себе представляла – ведь и мне суждено умереть здесь, если что‐нибудь срочно не придумаю.

– Затем я нашла кувшин, – продолжала Титания, – напилась воды, и силы как будто вернулись. Попыталась поесть, но хлеб успел зачерстветь, а сыр высох и потрескался. Я открыла дверь и вдохнула свежий ночной воздух. Смотрела на праздник вдали и удивлялась, как это возможно: ярко горящие факелы, музыка и смех, а ведь меня совсем недавно принесли в склеп.

Взор ее выцветших глаз затуманился.

– И все же я знала, знала, что у меня самый любящий на свете муж, который безутешно оплакивает меня, поняв, как сильно любит.

– Так вот почему ты…

Наконец‐то картинка в моей голове сложилась полностью. Бедняжка! Она инсценировала смерть, чтобы заставить герцога Стефано испытать муки утраты. Какая глупая девичья уловка, какой призрачный самообман! Я сочувственно покачала головой, едва не погладив ее по плечу со словами: «Бедная ты моя». Но вовремя удержалась и оперлась о мраморную плиту – прежде чем снова вступить в бой, я не прочь была бы присесть и немного отдохнуть, но труп нынешнего обитателя склепа занимал слишком много места.

– И что ты сделала? – спросила я.

– Пошла домой, в наше с Лейром жилище. Я была уверена, что меня ждет дом с закрытыми траурной тканью зеркалами, слуги, говорящие шепотом, и хозяин, скорбящий о моей кончине.

Спросить, чем это все закончилось, я не успела.

– И знаешь, что я там увидела? – выпалила она с пылающим, как у фурии, лицом.

– Все оказалось не так, как ты предполагала? – Я постаралась говорить как можно более дружелюбно. – Знаешь, Титания, а ведь ты сама во всем виновата. Домочадцы герцога Стефано привыкли к постоянным смертям. А ведь это ты убивала жен герцога… Так что как ты могла рассчитывать на то, что слуги и сам герцог Стефано будут соблюдать траур, когда умерла очередная жена? Тем более, как я догадываюсь, ты не пользовалась большой любовью у слуг.

Титания бросилась на меня без предупреждения. Я едва успела отклониться, и шпага просвистела мимо моего уха. Наверное, сейчас не лучший момент резать правду-матку. Титании, похоже, это не нравится.

– Все, пора кончать, – забормотала она каким‐то опустошенным, безжизненным голосом. – Пришло время крови и боли, и к черту мнимую дружбу и несбывшиеся мечты.

В нашей семье я старший ребенок. Я умею говорить твердо, голосом, который звучит как пощечина.

– Титания! – сказала я. – Расскажи, что было дальше. Ты добрела до жилища Креппа и прилегла отдохнуть на кровати?

Но она все продолжала бормотать свое:

– Нет больше молодости, не будет смеха, только вечный смертельный…

– Титания! – воскликнула я, отбивая кинжалами удары ее шпаги. – Я недавно была там, с братом Лоренцо. В доме все трясутся от страха за свою жизнь и молятся о спасении своих душ. Какие еще чудовищные вещи ты сотворила?

Казалось, воспоминания так утомили Титанию, что она опустила шпагу. Меня и моих кинжалов будто вообще не боится! Ох, как мне хотелось отвесить ей пощечину за такое пренебрежение, но я приказала себе сдержаться.

– Да, прилегла отдохнуть, – сказала она. – Не знаю, как долго я проспала. Думаю, несколько дней. Когда очнулась, пошла искать, чем перекусить. Искала по всему дому. Пила воду из мисок, ела хлеб, предназначавшийся для слуг, которые убирали следы траура в доме. Они видели меня. И боялись. Я не понимала почему. Я заговаривала с ними, вела себя как обычно. Но они с криками убегали.

– Они ведь думали, что ты умерла и вернулась в виде призрака. Ты же сама их убедила в этом.

Она злобно зыркнула на меня.

– А что, нет?

– Даже Куран боялся меня. И не зря… впрочем мы уже об этом говорили.

Я кивнула.

– Увидев меня, он бухнулся на колени. Затрясся от страха, стал клясться в преданности мне, выполнил мои поручения, и я ему поверила. – Она бросила презрительный взгляд в угол, где неподвижно, в нелепой позе лежало его тело. – Терпеть не могу, когда из меня делают дуру, и всегда даю сдачи.

– Ты великолепно умеешь прикидываться безумной.

– Спасибо, – ответила Титания, вспыхнув от моей похвалы.

Похоже, она не понимает сарказма. Да и понимала ли когда‐нибудь? Скорее всего, нет.

– Значит, ты представляла себе, что герцог Стефано, увидев тебя и поняв, что ты на самом деле жива, обрадуется? И этот момент станет самой чудесной, исполненной любви, триумфальной минутой в твоей жизни, так?

– Я отправилась туда, где гремела веселая музыка, звучал громкий смех, горели яркие факелы… в дом Монтекки, у дверей смешалась с гостями и оказалась… – Титания судорожно вздохнула, – на празднике по случаю помолвки моего мужа с моей лучшей подругой.

– Я не хотела этого. Это хоть ты понимаешь?

– Ты не хотела моего мужа? – прошипела она, обдавая меня своим зловонным дыханием. – Человека, которого я так почитала? Стыдись! Не оценить предложенное тебе сокровище – какой стыд, какой позор!

Куда ни кинь, всюду клин. Возжелай я его – значит, предала бы ее дружбу. А отвергни – проявила бы неуважение к негодяю, завладевшему ее сердцем.

Надо смотреть правде в глаза: я все время обороняюсь. Против ее преимуществ мое мастерство ничего мне не приносит. Победить в этой битве я не смогу, если не дам ей то, чего она так отчаянно хочет.

А она хочет победы.

Ну так что ж, я дам Титании эту победу.

Правда, ради нее она должна сама потрудиться. Свою победу Титания должна заслужить. Она должна поверить.

Я с трудом отбила ее удар, потом еще один, вторым кинжалом. Звон разносился по всему склепу, словно