Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт
– Догоню Джимми, – бормотал Люциус. – Догоню Джимми.
В конце концов, после огромного числа выматывающих и не приносящих никакого результата визитов, за время которых он так и не добился от Люциуса Освальда ничего, кроме пары уже знакомых слов – «Догоню Джимми», – Миллз перешел к угрозам и буквальному выкручиванию рук и заставил-таки подозреваемого высказаться яснее.
– Кто такой, твою мать, этот Джимми, Люциус? Почему ты так рвешься его догнать? Зачем вообще гоняешься за людьми? А, Люциус? Остались еще извилины в этой голове?
– Джимми Уокер, – выдал Освальд, заставив Миллза застыть на месте. – Догоню Джимми Уокера.
– Кто такой Джимми Уокер? – спросил Миллз. – Не молчи, Люциус!
Но ответа не было.
– Люциус, кто такой этот гребаный Джимми Уокер? – В конце концов Миллз перешел на крик.
Освальд, однако, больше не произносил этого имени, а доктор Роберт Букмен, увидев, в каком нервном состоянии пребывал после этой стычки его пациент, вычеркнул Миллза из списка разрешенных посетителей.
Расхаживая взад-вперед по комнате, Миллз катал маркер по ладони, как учителя, бывает, делают с куском мела.
Догоню. За мной гонятся.
К настоящему моменту он уже знал о кошмарах достаточно, чтобы понимать: преследование было одним из самых распространенных сюжетов. И теперь, оглядываясь назад – и вспоминая те несколько недель, что он потратил сорок лет назад на поиски человека по имени Джимми Уокер, – Миллз был готов поспорить: доктор Роберт Букмен когда-то лечил пациента с таким именем. И Люциус сошел с ума, потому что так и не смог найти этого Джимми Уокера. Роберт Букмен ведь консультировал не только тех, кто жил в Крукед Три. Его имя было настолько известно по всей стране, что родители нередко сажали своих детей в машины и самолеты, чтобы попасть к нему на прием – Миллз сам пережил подобное, когда еще был ребенком.
Проведя новую диагональную линию от центральных слов «Блэквуд» и «Доктор Роберт Букмен», Миллз написал на ее конце: «Люциус Освальд», «За мной гонятся» и «Джимми Уокер?». В животе забурчало – он давно уже ничего не ел. До сих пор держался на чистом адреналине, но теперь его действие заканчивалось. Приняв таблетки, он приготовил себе сэндвич с арахисовым маслом и джемом, планируя, как только с ним покончит, заглянуть в папки с делом Лу Энн Логджем, случившимся в начале девяностых. В полиции ее прозвали Ведьмой – за то, что травила маленьких детей. Не выпуская сэндвич из рук, Миллз написал на стене слово «Ведьма», а под ним – «Лу Энн Логджем». Потом отступил на шаг и принялся жевать, горя желанием как можно быстрее проверить документы и посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь интересного в контексте всей этой ситуации.
Гостей он не ждал, а потому, когда снаружи по гравию зашуршали автомобильные шины, сразу потянулся за пистолетом. Выглянув в окно, Миллз, однако, увидел, что это всего лишь отец Фрэнк на своем блевотного цвета «приусе». Положив пистолет обратно на кофейный столик, он встретил старого священника на пороге. Домой к нему отец Фрэнк заявлялся не больше пары раз – когда умерла Линда и когда Сэм с Линдой насели на него всеми способами, чтобы положить конец его алкоголизму.
Миллз провел гостя в комнату.
– Чем могу быть полезен, святой отец?
В левой руке отец Фрэнк держал трость, а в правой – бутылку мерло. Стена гостиной смутила его настолько, что он замер на месте.
– Я все могу объяснить, – сказал Миллз.
Слезящиеся глаза отца Фрэнка уставились на него.
– Не стоит, Винчестер. Все, что мне нужно, это штопор, чистый стакан и удобное кресло.
– Вы здесь из-за того, что мы обсуждали вчера? Из-за Джулии?
– Да. И я постараюсь рассказать все, что мне известно, поскольку в моем возрасте уже не могу в одиночку искать ответы на вопросы, которые ставят меня в тупик.
Ранее
Успокоившись достаточно, чтобы суметь посмеяться над случившимся, Аманда сказала Бену, что дома Бри на такое бы не осмелилась.
Виной всему Блэквуд. Это он пробудил озорную часть ее натуры. Бесконечные книжные полки, двигающиеся лестницы. Все эти укромные уголки, тайные закоулки и резные перила. Башни и туннели, коридоры и огромные камины.
Бри заманила мать на второй этаж, стуча палкой по радиатору. В попытке найти источник шума Аманда – она тогда пыталась работать над сюжетом для завтрашнего выпуска новостей – осмотрела все помещения первого этажа и только потом определила, что грохот исходит из кабинета на втором. Там-то на нее и выскочила из-за дивана Бри: на лице – маска из ужастика «Крик», изо рта вырывается жуткий ор. И она даже добилась своего, поскольку Аманда разразилась матерными криками, да еще такими громкими, что с первого этажа к ней прибежали Бен и дедушка Роберт, каждый со своим оружием наперевес: Бен держал книгу Стивена Кинга, которую читал уже в пятый раз, а Роберт – кованую железную кочергу, обычно стоявшую рядом с камином в гостиной. Пронзительный крик Аманды заставил обоих подумать, что в дом залез грабитель. Однако Аманда оказалась единственной, кому случившееся в итоге не показалось смешным, о чем она не преминула сказать Бри, после чего выскочила из комнаты, бормоча себе под нос, что ненавидит этот чертов дом и пусть Бен тогда сам со всем разбирается.
Пока дедушка Роберт покашливал в кулак, чтобы скрыть смех, Бен притворился, будто делает выговор дочери. В глубине души он, однако, очень ею гордился, поскольку и сам в ее возрасте много раз проворачивал похожие трюки со своей сестрой Эмили – пусть и без маски, которая, по правде говоря, его тоже несколько нервировала. Не столько сама маска, сколько связанные с ней воспоминания.
– Где ты взяла эту штуку, Бри? – спросил ее Бен, внезапно посерьезнев.
– На третьем этаже. В комнате в конце коридора.
Он отобрал у нее маску.
– Мы не заходим в ту комнату, Бри. Мы это уже обсуждали. Слышишь?
Она кивнула, хотя глаза ее спрашивали: «А почему нет?»
– Это была комната Девона.
Глава 31
Бен набрал номер Аманды уже
