Смерть призрака - Марджери Аллингем
Издалека донесся рев поезда.
Одна и две, и еще пять, и… Одна… Люди, стоявшие на платформе, смотрели на него, – некоторые смеялись, некоторые нервничали. Снова одна арка и две… Надо подойти поближе.
Поезд неумолимо приближался и грохотал уже совсем рядом.
Одна, две, еще три… Он почти там, в этих арках…
Кэмпион увидел поезд, ослепительный свет фар на кабине машиниста, понял весь злодейский замысел, высшую степень дьявольского коварства; увидел лица на свидетельской скамье – Фаркьюсона, полицейского, дворецкого, старого Чаттерса… «Он был, безусловно, пьян». «Он упал». «Он был не в себе». «Он пытался добраться до Буши».
Шатаясь, Кэмпион попятился назад и ощутил сопротивление, нет, больше чем сопротивление – давление. Макс толкал его. Кэмпион не удержался на ногах. Кто-то закричал…
Огромная сила ударила его в живот и рывком подхватила. Это была рука мужчины с газетой. Поезд пронесся мимо, словно чудовище, загудел и остановился. Позади началась суматоха. Макс. Макс и кричащая толпа. Макс в руках человека в шерстяном кепи.
Из-за всех своих душевных терзаний мистер Кэмпион ни разу не вспомнил о дневной беседе с инспектором и его предупреждении о полицейских в штатском, которые будут терпеливо следовать за Кэмпионом, как только он покинет Скотленд-Ярд.
Глава 24
Утром
– Миндальная паста, – сказал инспектор Оутс. – Вот что это, миндальная паста. Какой хитрый дьявол!
Инспектор стоял у письменного стола в гостиной на Боттл-стрит, протыкая пилкой для ногтей липкую вишню. Было больше двух часов пополудни следующего дня, и он провел в квартире уже с полчаса.
Мистер Кэмпион снова стал самим собой во всех отношениях, кроме одного: его от природы доброжелательный нрав изменился до неузнаваемости, и перед инспектором предстал страшно разгневанный человек.
– Теперь ты знаешь все, – изрек он. – Я рассказал тебе свою версию произошедшего, и у тебя, полагаю, есть отчеты твоих людей.
По лицу мистера Оутса пробежала легкая улыбка.
– Есть, – кивнул он. – Когда-нибудь ты их увидишь, но не сейчас. Они тебе не понравятся. На простом английском языке, каким пользуются наши констебли, из твоих ночных похождений получилось отличное чтиво, особенно вначале. Похоже, ты многое и сам упустил. Ты был пьян.
– Пьян, – с отвращением повторил мистер Кэмпион.
Инспектор не улыбнулся.
– Если ты когда-нибудь окажешься к смерти ближе, чем прошедшей ночью, то вполне сможешь стянуть у нее косу, – на полном серьезе заметил он. – Харрис говорит, что, когда он поймал тебя, поезд задел его рукав, и давление сзади было необычайно велико. На мгновенье, как он говорит, ему показалось, что он свалится с платформы вместе с тобой. Ох уж этот фрукт, Фустиан… – Станислаус покачал головой, не находя слов.
– Он обыграл меня, – коротко бросил мистер Кэмпион. – Обыграл, хотя все карты были у меня в руках. Я попался на это фальшивое отравление, попался на старый трюк высшей степени коварства. Меня осенило, только когда я был слишком пьян, чтобы хоть что-то предпринять, кроме как выставить себя полным дураком.
– Обыграл тебя? – переспросил инспектор. – Ты ведь жив, не так ли? И Харрис с Ричардсом были рядом, даже если ты про них забыл. Тебя вытащили практически из-под поезда, а Фустиан арестован. Тебе мало?
– Арестован, говоришь? – Мистер Кэмпион оживился. – По какому обвинению?
– Покушение на убийство. Для начала этого достаточно.
Кэмпион выпрямился на стуле.
– У меня все еще туман в голове, – пробормотал он, словно извиняясь. – Но, честно говоря, если смотреть на улики, я не понимаю, как вы решились на арест. Полагаю, дело сводится к тому, что мое слово будет против его слова. Тот факт, что за мной следовали двое полицейских в штатском, может свидетельствовать о том, что я весь день вынашивал этот план. Мне кажется, его адвокат легко составит против меня весьма убедительное дело за попытку подставить Фустиана. Он снова нас обыграл, Станислаус, разве ты не видишь?
– В любом случае ему предъявили обвинение, – не собирался отступать Оутс. – Сегодня утром он предстал перед мистером Мастерсом и теперь задержан. Я хочу, чтобы ты увиделся с ним.
– Но, черт побери! – Мистер Кэмпион был все еще вне себя. – Если ты не изложишь всю суть дела, а это невозможно, не будет ни одной причины, объясняющей, почему у меня возникла мысль, что он жаждет моей крови. Что касается свидетелей, которые подтвердили бы, что он действительно пытался меня столкнуть, то все мы знаем, как мало доверия к полицейским в подобных вопросах, а если говорить о независимых показаниях, то, я думаю, практически все люди на платформе толкали тех, кто стоял впереди.
Инспектор не стал комментировать этот тревожный аргумент. Он положил остатки вишни обратно в конверт и убрал его в карман.
– На всякий случай отдам на экспертизу, – сказал он. – Но думаю, нет никаких сомнений в том, что она не отравлена, хотя и не особенно полезна для здоровья. Ты зайдешь к нему? Он сейчас у нас, в Ярде.
– В Ярде? Почему?
– После того как его задержали, он хотел сделать заявление, и, принимая во внимание все обстоятельства, я решил, что лучше отвезти его туда.
Инспектор, похоже, намеренно что-то недоговаривал.
– Заявление! Боже правый, неужели он сделал заявление? – Кэмпион пришел в недоумение. – Какое заявление?
– Длинное.
– Послушай, Станислаус, ты хочешь сказать, что он признался?
– Не совсем. По крайней мере, я бы так не сказал.
Дурное настроение мистера Кэмпиона ухудшилось.
– Что с тобой творится сегодня? – поинтересовался он. – Ты скрытничаешь, как желторотый детектив в своем первом деле.
Добродушие не покинуло Оутса.
– Уже полдень, – заметил он. – Сходи к Фустиану.
Кэмпион позвонил, чтобы ему принесли шляпу и перчатки.
– Я не хочу его видеть, – буркнул он. – Может, это ребячество, но я так зол, что вряд ли смогу удержаться, чтобы не оторвать ему голову.
– Мы все же рискнем, – усмехнулся инспектор. – Идем.
Они вышли и десять минут спустя оказались в длинном, забетонированном коридоре с множеством невысоких тяжелых дверей, где столкнулись с маленьким торопящимся человеком с золотым пенсне на крючковатом носу. Он был бледен и испуган и, бросив взгляд на Кэмпиона, прошел бы мимо с сопровождающим его полицейским, если бы Оутс не остановил его и между ними не возник короткий диалог.
Это был адвокат Дж. К. Пендл. Кэмпион узнал его и почувствовал обреченность. У
