Собор темных тайн - Клио Кертику
Почему-то там, во сне, ему казалось, что так ощущается космос. Он был уверен, что он в космосе. Кензи не испытывал ничего, кроме страха. Громадного, фосфоресцирующего страха.
Страх этот представлялся ему бабочкой. Она находилась внизу, там, в далеком месте, к которому он стремился в свободном падении. Ее крылья были больше, чем он, и казались ему безразмерными. Когда он, размышляя над ее крыльями, падал вниз, он понял одно.
Он не чувствует ничего и не может ничего, он будто бы больше не человек и не Кензи вовсе, но все еще может соображать.
«Возможно, в бездну падает только мой разум», – подумалось ему, и тут же пришло новое осознание.
Он не уверен, кто он на самом деле. В один момент ему даже показалось, что он стал женщиной, но потом он понял, что вдруг забыл признаки полового различия. Забыл в настоящем смысле этого слова.
Он почувствовал, как завладел крыльями, как вдруг резко проснулся.
Внезапное пробуждение сопровождалось резким движением всего тела. Кензи показалось, что он и правда свалился откуда-то сверху.
Второй раз он засыпал куда быстрее.
Сейчас Кензи даже удивился тому, что вспомнил сон, хотя наутро совсем забыл о нем.
Кензи опять заглянул в кружку.
– На работу ты все равно сегодня не пойдешь, мог бы и составить мне компанию.
«И то верно», – подумал Кензи. Одно точно объединяло их – нежелание возвращаться и оставаться наедине с пустым, таким чужим и таким знакомым жилищем. В случае с Ализ – ей компанию могла составить хотя бы миссис Бланш. Кензи и тут умудрился позавидовать.
– Наверное, я не против прогуляться, но я ни разу не ездил верхом.
Ализ резко развернулась, так что темные волосы, собранные в хвост, упали на плечо.
– Тебя займем другим.
* * *
Через полчаса они уже спускались по одинокой тропе, миновав частный сектор. Где-то там, впереди, раскинулась цивилизация, но они отклонились левее, так что прекрасный вид с местных холмов по правую руку от бегущей вниз тропинки быстро покинул поле зрения.
Кензи определенно здесь нравилось. Он следовал за Ализ, сохраняя неловкое молчание, но прокручивал в голове все увиденное. Наверное, сейчас ему могло бы понравиться где угодно, главное, не в его изученном вдоль и поперек районе.
Стоял поздний май. Иногда он удивлялся тому, как быстро летит время. Бесшумный ветер играл высокой травой, перебирая ее в своих тонких пальцах. Кензи наблюдал за тем, как стая птиц пролетела над склоном холмов. Им удалось отойти на достаточное расстояние от домов, когда послышались первые крики козодоев[40].
– Странно, что они кричат не ночью, – заметила Ализ, замедлившая шаг.
– Я не знал, что они кричат только ночью.
Ализ задумчиво кивнула, разглядывая ближайшие ветки – видимо, в поисках птиц.
– Меня все детство ими пугали – вестники царства мертвых. Наверное, ты сам слышал эти истории, якобы звуки их пения – это звуки ада, принесенные в наш мир, – ухмыльнулась девушка. – Но в моей памяти больше отложилась история из школы. Кажется, учитель литературы рассказывал, что, по легенде, это крики умершей девушки, которая поет о своей любви.
Это навело Кензи на веселые воспоминания, и он рассмеялся. Его смех подхватил новый крик птицы. Радостное настроение мигом улетучилось.
– Фергюс как-то сказал, что это его любимая птица.
– И почему же?
– В детстве, после того как дважды его желания, загаданные под их крики, сбывались, он даже искал перо козодоя, так что это, можно сказать, его тотемное животное.
Кто-то вспорхнул с ближайшей ветки, но стоило им повернуть головы в ту сторону, никого поблизости уже не было. Ализ будто бы совсем не впечатлило то, что Фергюса заинтересовало это животное.
Через несколько минут они добрались до небольшой постройки из потемневшего кирпича, и Кензи быстро забыл о посланниках ада.
* * *
– Сегодня мы займемся твоей реабилитацией. Я доверю тебя Чарли, который познакомит тебя с чудесными психологами, а я пока позанимаюсь в левом корпусе.
– Психологами? – уточнил Кензи.
– Люди приходят сюда не только ради того, чтобы ездить на этих мудрых созданиях, но и чтобы проводить оздоровительные процедуры. Это правда действует. Чарли тебе все расскажет. – Ализ постучала в темную створку двери.
Чарли не заставил ждать – уже через минуту на пороге показался худощавый мужчина гораздо старше самого Кензи.
– До обеда осталось не так много времени, и я подумала, что ты можешь познакомить моего друга с лошадками, – заметила девушка, пожимая его руку. – Мы принесли немного еды.
С этими словами она вручила Кензи мешочек.
– Через сорок минут встретимся снаружи, – девушка улыбнулась Кензи и Чарли, а затем скрылась за поворотом.
Внутри самодельного мешочка было несколько морковок и порезанные яблочки. Кензи улыбнулся и проследовал в глубину конюшни.
Чарли мало говорил, он просто сопровождал гостя и временами вставлял комментарии, чтобы познакомить Кензи с местной обстановкой.
Все остальное представилось случаю. Поначалу было сложно найти подход к лошадям, ведь, как потом понял Кензи, требовалось не только правильное поведение, но и психологическая связь. Поначалу он просто наслаждался тем, как лошадки относятся к нему, наслаждался их нежностью и проявлением любви, но с каждой минутой он чувствовал что-то незнакомое.
Как он узнал позже от Ализ, это было скорее знакомством, нежели полноценным сеансом психотерапии.
На первых минутах Кензи не удавалось перебороть смущение. Ему хотелось, чтобы Чарли оставил его наедине с собой. Кензи казалось, что он делает все неверно, хотя Ализ сказала, что здесь не может быть ничего неправильного. Все, о чем он думал и что испытывал, было темой для дальнейших размышлений. Ему нужно было фиксировать свои мысли, но к концу знакомства он не помнил, о чем думал в течение сеанса.
– Я надеюсь, тебе понравилось проведенное время и ты придешь на встречу с лошадками снова, – заметила повеселевшая на глазах Ализ, когда они встретились снаружи.
Кензи застенчиво улыбнулся. Ему подумалось: что бы сказал сейчас его начальник? Часто работы было так много, что даже по возвращении домой Кензи приходилось доделывать правки в чертежах.
Он тут же вспомнил свои рабочие будни и шумный коллектив.
Запах кофе теперь не ассоциировался со студенчеством, отсутствием сна, одиночеством общажных комнат, теперь он сопровождал сумасшедшее тиканье напольных часов главного холла, постоянный звон колокольчика, возвещающего о новых посетителях, переполненную толпами столовую и бесконечную осень.
Коллеги разговаривали о чем угодно, только не о сдаче проектов. Говорили о плесени, кошках,
