Собор темных тайн - Клио Кертику

– На площади, – все так же спокойно ответил Жан Пьер.

– На какой площади?

– Прямо перед собором.

– За деньги? – с ужасом поинтересовался Камиль.

Жан Пьер растерянно кивнул, на что Ирэн всплеснул руками.

– Значит, у тебя есть что ставить! – сказал он радостно.

Один из учеников, не покинувший класс, шикнул на них.

– Ты что тут шикаешь? У нас есть деньги!

Камиль не выдержал и дернул Ирэна за рукав так сильно, что тому пришлось шлепнуться на свой стул.

– Вообще-то их нет, – ответил Жан Пьер, понизив голос. – Это долгая история.

– Ясно, – сказал Ирэн мрачно.

Мальчик, читающий книгу, – звали его Госс – все больше и больше обращал внимание на эту беспокойную троицу, а именно на Ирэна. Он уже успел заметить, что тот похвалялся украденным мелом.

– Поделись, – сказал он громко, так, чтобы его сразу услышали.

Ирэн быстро схватил мел и подбежал к нему, закрыв спиной от всеобщего обозрения.

– Тише, а если остальные услышат?

– Делись, иначе пожалуюсь.

– А хватит смелости?

– Брис, – позвал он второго мальчика, продолжавшего чертить что-то на доске.

Тот сразу же поднял голову, весь во внимании.

Ирэн резко развернулся в сторону Бриса.

– Он хотел попросить тебя показать рисунок, как только закончишь.

Брис задумчиво кивнул и посмотрел на свое незаконченное творение.

– Ты что, шантажируешь ради мела? – прошипел Ирэн так, что все это услышали. – Держи, только помалкивай! – И, быстро разломив брусок на две части, он бросил одну из них на парту.

Лицо его выражало крайнее недовольство, он с надменным видом прошел обратно к столу, где устроились товарищи.

– Ты же сам виноват, – засмеялся Камиль.

– Сегодня ты увидишь у меня, кто виноват! Пойдемте отсюда, – прошипел он и, собрав свои вещи, направился к выходу.

Жан Пьер посмотрел на кусочек мела, оставленный мальчику на прощание. Видимо, Госс остался довольным, потому что он, припрятав его, опять принялся за свое чтение.

Жан догнал своих товарищей уже в коридоре.

– Разве позволительно выходить на улицу?

– Каждый день ученикам выделяется час на то, чтобы поиграть во внутреннем дворе. Это развивает, когда игры не азартны, – пояснил Ирэн.

Жан Пьер еще не знал о всех тонкостях местного расписания.

– Мы будем играть? – решил уточнить он.

Жану Пьеру, зарабатывающему на жизнь собственным трудом и редко появляющемуся в школе, было сложно представить часы досуга. Более того, как бы это грустно ни звучало, он практически не видел в этом смысла. Был лишь легкий интерес, тот, что жил в маленькой детской частичке его души.

Ирэн резко остановился посреди коридора, а затем повернулся к растерявшемуся Жану Пьеру.

– Да, мы пойдем играть, а потом ты будешь ждать этого часа каждый день.

Камиль серьезно поглядел на испуганное лицо Жана Пьера.

А затем двое его товарищей рассмеялись.

– Пойдем, у нас еще перерыв на обед и два урока.

* * *

Воспоминания пробуждались, когда взрослый Жан Пьер читал страницы, принадлежащие авторству отца Ланса.

Жан Пьер с улыбкой вспоминал те дни. Дать прочесть написанное кому-то чужому – и человек бы быстро справился, ведь все пережитое описывалось достаточно кратко.

Но для Жана Пьера эта история разворачивалась снова день за днем. Он вспоминал все то, что происходило с ним в течение тех дней: занимательные игры, встречи и знакомства, первые книги.

Отец Ланс описывал лишь свои впечатления от маленькой находки. Оказывается, он считал Жана Пьера невероятно умным. Он испытывал искреннюю радость за мальчика, когда тот обрел первых друзей. В первый учебный день он заметил, как они играют во внутреннем дворе.

Преподаватели часто жаловались на мальчика с кудрявыми волосами из группы, в которую попал Жан, но тогда он увидел их вместе впервые. Он испытывал необъяснимый трепет перед этим несчастным мальчиком, чувство жалости и еще что-то, очень чистое и светлое.

Оказавшийся в компании Жана мальчик-дьяволенок, как называли его многие, теперь виделся пресвитеру таким же мальчишкой, желающим всего лишь немного повеселиться.

«Ирэн и правда был дьяволенком», – подумалось Жану Пьеру. Во что только он их не втягивал, будучи еще совсем маленьким.

Он догадывался о настоящей цели отца Ланса. Едва ли им двигала ностальгия о детских годах маленького Жана.

В тот день, когда отец Ланс наблюдал за игрой мальчиков, когда полуденное солнце освещало весь правый угол и массивный барельеф над входом, Жан поднял голову и взглянул на собор в очередной раз.

Впервые в жизни он увидел его с внутреннего двора.

Глава 28

Вторник оказался туманным. Город, как и сам кампус, застыл во сне и теперь недовольно щурился темными окнами на невесомую зимнюю дымку.

Я вышел рано, так, чтобы прийти пораньше или хотя бы вовремя. Слишком часто со мной случалось так, что «пораньше» в конечном итоге оказывалось «хотя бы вовремя».

Я глянул на одно из освещенных, дарящих пробуждение этой природной фантасмагории окон, именно на то, что являло собой глазницу кабинета Жана Борреля. Это был редкий мазок теплого оттенка на мрачной зимней картине, из-за которого ощущение уюта и теплоты разлилось по моему телу.

Я еще раз взглянул на горящее окно, прежде чем нырнуть в темные одинокие коридоры, соединявшие холодную улицу и маленький мирок, полный света. В том, что Лиам пришел сюда сильно раньше, я ни капельки не сомневался.

«Всего три этажа – и я в тепле», – подумалось мне, как только я пересек порог главного входа.

В классе царила чистота. Вечно заваленный стол Жана Борреля теперь казался пустым, хотя на нем и лежало множество предметов. Там расположилась книга в красном переплете и с закладкой примерно на четверти. С такого расстояния нельзя было разобрать, что это за книга, и я мысленно пообещал себе, что гляну позже.

Рядом с ней стоял граненый стаканчик с несколькими перьями и чернильница. Под стакан были подложены две карточки непонятного назначения. Две пачки бумаг лежали на правой стороне стола, при том, что листы в этих пачках разнились по своему размеру настолько, что это бросалось в глаза. Такой стол был образцом порядка в сравнении с тем, к чему мы привыкли.

Я поглядел на серое небо за окном, прежде чем перевести все свое внимание на Лиама.

Он сидел один и задумчиво глядел на какие-то листки, в правой руке держал карандаш и что-то помечал в блокноте. Он заметил меня, только когда я приблизился к столу, и к этому времени успел захлопнуть записную книжку.

– Жана Борреля пока не было?

– Доброе утро, пока нет, – строго ответил он.

Лиам занимал всю первую парту так, что она казалась маленькой даже для него