Переплетения 6 - Гизум Герко

Переплетения 6

Глава 1

Слова Легенды повисли в стерильном, прохладном воздухе палаты, но ответа на них у меня не нашлось.

Я стоял, боясь сделать лишнее движение, словно само мое присутствие могло разрушить ту хрупкую нить, что удерживала этого человека в мире живых.

Передо мной лежал не Легенда. Здесь не было того яркого, харизматичного барда в роскошном камзоле, чья музыка могла останавливать армии и вдохновлять героев. На медицинской койке, утопая в подушках и переплетении трубок, лежала лишь тень человека.

Кожа, натянутая на скулы, казалась пергаментной, почти прозрачной, сквозь нее просвечивала паутина голубоватых вен. Отсутствие волос и бровей делало его лицо похожим на маску — беззащитную, обнаженную. Тело под тонкой простыней угадывалось лишь по едва заметным бугоркам костей. Мышцы, лишенные движения годами, высохли, оставив после себя лишь напоминание о человеческой анатомии.

Единственным, что связывало два этих образа, могущественного сверхперсонажа и умирающего инвалида, были глаза. Они горели. В них, окруженных темными провалами глазниц, плясали те же самые искры иронии и острого, живого ума, которые я привык видеть в Этерии.

— Ты выглядишь так, будто увидел привидение, капитан, — его губы едва шевельнулись, звук вышел тихим, свистящим, словно сухой лист прошелестел по асфальту. — Или графика в реальности тебя разочаровала?

Я сглотнул вязкий ком в горле и сделал шаг вперед, к изголовью кровати. Ноги казались ватными.

— Графика… реалистичная, — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Слишком реалистичная, Миха.

Я протянул руку, желая коснуться его плеча, поддержать, но замер, боясь причинить боль. Вместо этого я осторожно накрыл его ладонь своей. Она была ледяной и сухой, пальцы напоминали птичьи лапки.

— Живой, — выдохнул я, только сейчас до конца осознавая смысл этого слова. — Ты здесь. Мы тебя вытащили.

Михаил чуть прикрыл глаза. На мониторах жизнеобеспечения ритмично прыгали зеленые линии, подтверждая мои слова сухим языком медицины.

— Вытащили, — эхом отозвался он. — Знаешь, когда крышка той капсулы открылась… не здесь, а там, в подвале… я впервые за месяц почувствовал запах пыли. Настоящей, мерзкой пыли. И это был самый прекрасный запах в моей жизни.

Он попытался улыбнуться, но кожа на лице натянулась слишком сильно, превращая улыбку в гримасу.

— Стригунов сказал, врачи дают хорошие прогнозы, — торопливо заговорил я, цепляясь за факты, как за спасательный круг. — Терапия, восстановление… Здесь лучшее оборудование. Они поднимут тебя. Может, не для марафона, но…

— Андрей, — он мягко перебил меня, чуть сжав мою руку. Хватка была слабой, почти невесомой, но я почувствовал ее всем существом. — Не надо. Я знаю свои шансы. Я читал свою карту. Я не питаю иллюзий насчет этого тела. Оно тюрьма, которая проржавела насквозь.

В его словах не было жалости к себе. Только холодная констатация факта, та самая аналитическая точность, которую я так ценил в наших обсуждениях игровых механик.

— Главное не это, — продолжил он, переводя взгляд на потолок, где мягко светились панели дневного света. — Главное, я больше не у них. Не у отца.

При упоминании отца его пульс на мониторе скакнул вверх, и аппарат недовольно пискнул.

— Он не доберется до тебя здесь, — твердо пообещал я, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. — Они даже не знаю, что ты здесь.

— Отец… — Михаил издал звук, похожий на смешок. — Знаешь, что самое забавное во всей этой истории? Его слепота.

Он повернул голову ко мне, и в его глазах вспыхнул злой, торжествующий огонек.

— Он никогда не считал меня угрозой. Никогда. Для него существовали только старшие братья. Кирилл и Демьян. Наследники империи, акулы бизнеса. А я? Я был бракованной деталью. Ошибкой производства.

Я придвинул стул и сел рядом, не отпуская его руки. Я знал, что ему нужно выговориться. Эти слова копились в нем годами, запертые в цифровой тишине.

— Когда произошла авария… когда я стал таким… — он скосил глаза на свое тело. — Он не горевал. Он просто списал актив. Запер меня в капсуле, обеспечил всем необходимым, чтобы я не сдох и не портил репутацию семьи «трагической смертью сына», и забыл.

— Но потом он начал использовать тебя, — напомнил я.

— Именно! — Михаил попытался вздохнуть глубже, но закашлялся. Я потянулся к стакану с водой, но он остановил меня взглядом. — Потом выяснилось, что «овощ» может быть полезен. Что у меня есть мозги. Он начал использовать меня как аналитический процессор. Сливать мне данные, требовать отчеты, заставлять копаться в грязном белье конкурентов через игровые каналы. Но он никогда… слышишь, Андрей? Никогда не воспринимал меня как игрока.

Он замолчал, собираясь с силами.

— Для него я был просто функцией. Инструментом с голосовым вводом. Он даже не удосужился проверить мои логи, пока я сам не начал вести свою игру. Он думал, что контролирует меня, потому что у него есть ключ от моей комнаты и рубильник от моей жизни.

— Он ошибся, — тихо сказал я.

— Фатально ошибся, — подтвердил Михаил. — Он сделал ставку на силу, на ресурсы, на старших сыновей, которые сейчас грызут друг другу глотки за место в совете директоров его холдинга. А «бесполезный калека» тем временем стал тем, за кем теперь охотятся самые могущественные силы мира.

Его глаза лихорадочно блестели.

— Он не знал про статус, Андрей. Я уверен. Если бы он знал, что я сверхперсонаж, что я могу влиять на экономику целых регионов одним словом… он бы не держал меня в подвале на старой модели капсулы. Он бы заковал меня в золото, окружил армией врачей и выжимал бы из меня каждый бит влияния. Но он считал меня мусором. И это дало мне время.

Я смотрел на него и понимал, насколько страшной была его жизнь. Быть запертым в собственном теле, зависеть от человека, который презирает тебя, и при этом вести двойную, тройную игру, создавая величайшую легенду виртуального мира под носом у тюремщика.

— Ты переиграл его, Миха, — сказал я с искренним восхищением. — Ты всех переиграл.

— Мы переиграли, капитан, — поправил он меня, и его голос потеплел. — Без тебя я бы так и остался обиженным призраком в машине. Ты дал мне цель. Ты дал мне команду.

Он сжал