Честное предупреждение - Майкл Коннелли
«В ОБЩЕМ ДА»
— Ты когда-нибудь видела его там раньше?
«НЕТ ОН СКАЗАЛ ЧТО НОВЕНЬКИЙ В ГОРОДЕ»
«ОН ИСКАЛ КВАРТИРУ»
Я восхищался тем, как Рэйчел вела опрос. Ее голос был успокаивающим, она устанавливала контакт. Я читал это в глазах Гвинет. Она хотела помочь Рэйчел, дать информацию, которой у нее, возможно, и не было. Я не чувствовал необходимости вмешиваться. Я был уверен, что Рэйчел задаст все нужные вопросы — если только Гвинет не выбьется из сил.
Так продолжалось еще минут пятнадцать: Рэйчел вытягивала мельчайшие детали поведения и характера человека, так жестоко покалечившего Гвинет. Затем Рэйчел оглянулась через плечо на отца девушки.
— Мистер Райс, сейчас я задам Гвинет несколько вопросов личного характера, — сказала она. — Думаю, будет лучше, если вы с Джеком выйдете в коридор на пару минут.
— Какого рода вопросы? — насторожился Райс. — Я не хочу, чтобы она расстраивалась.
— Не волнуйтесь. Я этого не допущу. Просто мне кажется, ей будет проще отвечать, если мы останемся, так сказать, в женской компании.
Райс посмотрел на дочь.
— Ты в порядке, милая? — спросил он.
«Я В ПОРЯДКЕ ПАПА МОЖЕТЕ ИДТИ»
А затем:
«Я ХОЧУ ЭТО СДЕЛАТЬ»
Мне не очень понравилось, что меня выставили, но логика в этом была. Рэйчел добьется большего с глазу на глаз. Я двинулся к двери, и Райс последовал за мной. В коридоре я спросил, есть ли здесь кафетерий, но он ответил, что только автомат с кофе в нише в конце холла.
Мы направились туда, и я угостил нас обоих ужасным кофе. Мы стояли, отпивая горячую жидкость, прежде чем попытаться вернуться по коридору обратно. Я решил использовать тактику Рэйчел: поработать с субъектом один на один.
— Должно быть, вам невыносимо тяжело видеть дочь в таком состоянии, — сказал я.
— Даже не могу передать словами, — ответил Райс. — Это кошмар. Но я рядом с ней. Все, что ей нужно, и все, что поможет поймать ублюдка, сделавшего это.
Я кивнул.
— Вы работаете? — спросил я. — Или это…
— Я был инженером в «Lockheed», — сказал Райс. — Вышел на пенсию досрочно, чтобы быть здесь, с ней. Она — все, что у меня есть.
— А мать участвует в ее жизни?
— Моя жена умерла шесть лет назад. Мы удочерили Гвинни из приюта в Кентукки. Думаю, этот тест ДНК был ее попыткой найти биологическую мать и семью. Если вы хотите сказать, что это как-то связано со случившимся, то… Господи Иисусе.
— Это одна из версий, которую мы проверяем.
Я пошел обратно по коридору. Мы больше не разговаривали, пока не дошли до двери 309-й палаты.
— Существуют ли какие-то методы лечения, которые могли бы помочь вашей дочери? — спросил я.
— Я каждое утро прочесываю интернет, — ответил Райс. — Связывался с врачами, исследователями, с «Проектом Майами» по лечению паралича, со всеми, кого можно найти. Если средство есть, мы его найдем. Главное сейчас — снять ее с респиратора, чтобы она могла дышать и говорить самостоятельно. И это не так уж неправдоподобно, как вы можете подумать. Эта девочка — каким-то образом — осталась жива. Он думал, что она мертва, и просто сбросил ее с лестницы. Но она выжила, и то, что поддерживало в ней жизнь тогда, все еще при ней.
Я мог только кивнуть. Здесь я был совершенно не в своей стихии.
— Я инженер, — сказал Райс. — Я всегда смотрел на проблемы как инженер. Найти проблему, исправить ее. Но с этим… определить…
Дверь палаты открылась, и вышла Рэйчел. Она посмотрела на Райса.
— Она устала, и мы почти закончили, — сказала она. — Но я хочу показать ей кое-что, что приберегла напоследок, потому что это может ее расстроить.
— Что это? — спросил Райс.
— Это фоторобот подозреваемого, составленный с помощью людей, которые были в баре той ночью и видели вашу дочь с ним. Мне нужно, чтобы она сказала, соответствует ли он ее воспоминаниям.
Райс на мгновение замер, обдумывая возможную реакцию дочери. Затем кивнул.
— Я буду рядом с ней, — сказал он. — Давайте покажем.
Я понял, что сам еще не видел этот портрет. Когда мы вернулись в палату, глаза Гвинет были закрыты, и я подумал, что она уснула. Но подойдя ближе, я понял: глаза закрыты, потому что она плачет.
— Ну-ну, Гвинни, все хорошо, — сказал Райс. — Все будет хорошо.
Он снова взял сложенное бумажное полотенце и промокнул слезы на щеках дочери. Это был настолько мучительный момент, что мне показалось, будто в груди у меня застрял крик. В эту секунду Сорокопут перестал быть абстрактным персонажем журналистского расследования и превратился в реального врага из плоти и крови, которого я жаждал найти. Мне захотелось свернуть ему шею, но оставить в живых — чтобы он жил так, как теперь вынуждена жить эта женщина по его вине.
— Гвинет, мне нужно попросить тебя об одной последней вещи, — сказала Рэйчел. — Посмотреть на картинку — фоторобот, составленный со слов людей в баре. Я хочу, чтобы ты сказала мне, похож ли он на человека, который сделал это с тобой. — Она сделала паузу. На экране ничего не появилось. — Ты согласна, Гвинет?
Снова пауза, затем:
«ПОКАЖИ МНЕ»
Рэйчел достала телефон из заднего кармана и открыла приложение с фотографиями. Она нашла фоторобот и поднесла телефон на расстояние тридцати сантиметров от лица Гвинет. Глаза девушки заметались туда-сюда, изучая рисунок. Затем ее челюсть заработала.
«ДА»
«ОН»
— Мужчине на этом портрете на вид лет тридцать пять, — сказала Рэйчел. — Ты так его запомнила?
«ДА»
Слезы снова покатились по лицу Гвинет Райс. Ее отец опять потянулся к ней с бумажным полотенцем. Рэйчел выпрямилась, отступила назад и убрала телефон в карман.
— Все хорошо, Гвинни. Теперь все хорошо, — утешал Райс. — Все наладится, детка.
Рэйчел посмотрела на меня, потом снова на кровать. В этот миг я увидел боль в ее глазах и понял, что для нее это тоже не просто формальный опрос.
— Спасибо, Гвинет, — сказала она. — Ты нам невероятно помогла. Мы поймаем этого человека, и я вернусь, чтобы рассказать тебе об этом.
Когда Райс отошел в сторону, Рэйчел вернулась на свое место у кровати и посмотрела на Гвинет сверху вниз. Между ними возникла связь. Рэйчел протянула руку к лицу Гвинет и легонько коснулась ее щеки.
— Я обещаю тебе, — сказала она. — Мы его возьмем.
Челюсть Гвинет заработала, и она повторила то же сообщение, которое отправила
