Честное предупреждение - Майкл Коннелли
— Мы понимаем, — кивнула Рэйчел.
— Разумеется, — добавил я.
С этими словами Райс открыл дверь и вернулся в палату. Я посмотрел на Рэйчел и кивком пропустил ее вперед.
Комната была погружена в полумрак, лишь мягкий свет точечного светильника падал на больничную койку с поручнями. Гвинет Райс полулежала на кровати, приподнятая под углом в сорок пять градусов, окруженная аппаратурой и трубками, которые следили за ее состоянием, дышали за нее, кормили ее и отводили продукты жизнедеятельности. Ее голова была жестко зафиксирована конструкцией, напоминавшей строительные леса, ввинченные прямо в череп как минимум в двух точках. В целом это была ужасающая картина, и моим первым порывом было отвести взгляд, но я понимал: она может заметить этот рефлекс и отказаться от интервью еще до его начала. Поэтому я смотрел прямо на нее, улыбнулся и кивнул, входя в комнату.
К изголовью кровати был прикреплен металлический кронштейн, огибавший Гвинет и нависавший перед ней на уровне глаз. На нем висели два небольших плоских экрана, развернутых тыльными сторонами друг к другу: один видела она, другой — ее собеседники.
Первым делом отец Гвинет взял с прикроватного столика сложенное бумажное полотенце и промокнул уголки ее рта, где скопилась слюна. Я заметил тончайший прозрачный провод, тянущийся от правой стороны ее рта, вдоль щеки, к пучку проводов и трубок, подсоединенных к электронному блоку.
Отец отложил полотенце и представил нас.
— Гвинни, это Рэйчел Уоллинг, о которой я тебе рассказывал, — сказал он. — Она работает с ФБР над твоим делом и делами других девушек. А это Джек. Джек — писатель, который все это раскопал и позвонил Рэйчел и в ФБР. У них есть несколько вопросов о человеке, который это сделал. Отвечай только на то, на что захочешь, хорошо? Никакого давления.
Я видел, как челюсть и язык Гвинет заработали внутри рта. Затем на экране, обращенном к нам, появились буквы:
«ОК»
Вот как это работает.
Рэйчел подошла к кровати, и мистер Райс подставил ей стул.
— Гвинет, я знаю, что тебе может быть очень тяжело, и мы искренне ценим твое желание помочь, — начала она. — Думаю, будет лучше, если вопросы буду задавать я, а ты постараешься ответить на них как сможешь. И если я спрошу о чем-то, на что ты не захочешь отвечать, — это абсолютно нормально.
«ОК»
Я остался в роли наблюдателя в собственной истории, но был готов позволить Рэйчел вести игру. Если бы мне показалось, что нужно спросить о чем-то важном, я бы тронул ее за плечо, и мы могли бы посовещаться за дверью.
— Хочу начать с того, что нам очень жаль, что тебе пришлось пережить этот кошмар, — сказала Рэйчел. — Человек, сотворивший это, — настоящее зло, и мы делаем все возможное, чтобы найти и остановить его. Твоя помощь будет бесценна. Полиция Пасадены, похоже, отнеслась к этому как к единичному случаю. Мы же теперь полагаем, что один и тот же человек причинил вред нескольким женщинам, поэтому сегодня я хочу сосредоточиться именно на нем. Кто он, как он выбрал тебя, и все в таком духе. Это поможет нам составить его профиль и установить личность. Так что некоторые мои вопросы могут показаться тебе странными. Но у них есть цель. Договорились, Гвинет?
«ДА»
Рэйчел кивнула, затем оглянулась на меня и мистера Райса, проверяя, не хотим ли мы что-то добавить. Мы промолчали. Она снова повернулась к Гвинет.
— Хорошо, тогда начнем. Нам очень важно понять, как преступник выбирал своих жертв. У нас есть одна теория, и я хочу спросить об этом. Делала ли ты в прошлом какой-либо анализ ДНК — на наследственность или по медицинским показаниям?
Я увидел, как челюсть Гвинет пришла в движение. Казалось, она что-то жует. Буквы всегда появлялись заглавными, а знаки препинания, похоже, расставлял автоматический корректор.
«ДА»
Мистер Райс удивленно вскинул голову. Он не знал, что дочь интересовалась своей ДНК. Я подумал, не была ли эта тема болезненной для семьи.
— Какой компанией ты пользовалась? — спросила Рэйчел.
«GT23»
Для меня это стало окончательным подтверждением того, что она — жертва Сорокопута. Но она каким-то чудом выжила, чтобы рассказать об этом, пусть даже ее жизнь теперь была жестоко ограничена травмами.
— Хорошо, давай перейдем к той ночи, когда это случилось, — продолжила Рэйчел. — Ты была в критическом состоянии, когда проводилось первоначальное расследование. Детективы в основном пытались работать с зернистой видеозаписью снаружи бара. Когда ты смогла общаться, делом занялся другой детектив, который, похоже, не задавал тебе особо много вопросов о том, кто…
«ОН БОЯЛСЯ»
— «Он боялся», — прочитала Рэйчел с экрана. — Кто боялся? Ты имеешь в виду детектива?
«ДА. ОН НЕ ХОТЕЛ БЫТЬ ЗДЕСЬ И ВИДЕТЬ МЕНЯ»
— Что ж, мы не боимся, Гвинет, — твердо сказала Рэйчел. — Уверяю тебя. Мы найдем человека, который сделал это с тобой, и он заплатит за свои преступления.
«НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ»
Рэйчел замолчала, когда сообщение высветилось на экране. В карих глазах Гвинет появился темный блеск. Этот момент показался мне почти священным.
— Скажу так, Гвинет, — произнесла Рэйчел. — Я понимаю твои чувства, и ты должна знать: мы найдем этого парня, и правосудие свершится. Я знаю, что ты устаешь, поэтому давай вернемся к вопросам. Вернулась ли к тебе хоть часть воспоминаний о той ночи?
«ОТРЫВКАМИ КАК КОШМАРЫ»
— Можешь рассказать о них? Что ты помнишь?
«ОН КУПИЛ МНЕ ВЫПИТЬ, Я ДУМАЛА ОН МИЛЫЙ»
— Хорошо, помнишь ли ты что-нибудь особенное в его манере говорить?
«НЕТ»
— Рассказывал ли он что-нибудь о себе?
«СПЛОШНАЯ ЛОЖЬ ДА?»
— Не обязательно. Поддерживать разговор, основанный на лжи, сложнее, чем тот, что близок к правде. Это могла быть смесь того и другого. Говорил ли он, например, чем зарабатывает на жизнь?
«СКАЗАЛ ЧТО ПИШЕТ КОД»
— Так, это совпадает с тем, что мы уже знаем об этом человеке. Значит, это может быть правдой, и это очень полезная информация, Гвинет. Он говорил, где работает?
«НЕ ПОМНЮ»
— Ты была постоянной
